Вальтер молча наполнил чайник и поставил на плиту, пока Лена осматривалась в своей собственной кухне словно в чужой. Вскоре она нашла, чем себя занять. Взяв розовую салфетку, начала протирать и без того чистый стол, выкинула наши фантики. Миша крутил в руках конфету. Казалось, чайник не закипит никогда. Зачем Брандт набрал столько воды? Всё сделано, помощь оказана. К чему эти непонятные посиделки?
— Так, что там с Горяевым и компанией? — строго спросил Вальтер, когда налил всем чай.
Секунда, не более, потребовалась Лене, чтобы измениться. Она вся сразу подобралась и начала выдавать информацию. А Брандт тем временем прицельно атаковал небольшими рабочими вопросами один за другим. Под конец беседы секретарь даже улыбнулась, когда Вальтер напомнил какие-то старые совместные дела с неким Горяевым и Максом.
Я смотрела то на Брандта, который не спускал глаз с Лены, то на Лаврецкую, которая, сдвинув брови и сжав виски двумя пальцами, пыталась отвечать как можно информативнее.
Какой он всё-таки молодец! Пусть и таким жёстким способом, но вернул Лену в относительно нормальное состояние.
Миша тоже неотрывно смотрел на Вальтера, следя за разговором, не забывая при этом под шумок поедать конфету за конфетой. Видимо, его интересовал странная манера речи немца. Скорее всего, Брандт здесь не первый раз, но мальчику всё также интересно следить за беседой.
Уже на улице я поняла, что забыла у Лаврецких плащ, но возвращаться совсем не хотелось. И звонить тоже. Погода стояла отличная, обойдусь.
Странно, я не видела ни мужа Лены, ни того, как Вальтер вытаскивал его из ванной, но сейчас погрузилась в мрачные мысли и переживания за чужого человека.
— Завтра ей снова на работу, — едва слышно сказала я, но Вальтер разобрал.
Мы шли по шумному двору к машине. Кругом сновали беззаботные дети всех возрастов, парочки с яркими колясками. Просто прогулочный час-пик какой-то! Ещё и окутывающий сладкий запах отцветающей черёмухи будто бы дополнял беззаботное настроение. Но в чёрных строгих костюмах с озабоченными лицами, мы немного расстраивали атмосферу вокруг.
У меня и мысли не появилось расспрашивать Брандта, что именно случилось. Всё прояснилось: и изменения Лены, и крохотная квартирка, и слова Миши о хороших ресторанах в другом районе…
— Вы присмотрите за ней завтра? Меня целый день не будет, — Вальтер взглянул на меня.
— Я постараюсь, по крайней мере, займу её разговором за обедом.
— Да, было бы отлично. Жаль, я бросил курить, — он со вздохом хлопнул себя по карману брюк. — А ловко вы с Мишей.
— Да? — удивилась я неожиданной похвале. — Я работала с детьми совсем немного, там хочешь — не хочешь, нужно научиться втираться в доверие. Такое вот айкидо.
— Что? — удивился Вальтер.
— Техника айкидо для деловых переговоров, — задумчиво сказала я, ничего не поясняя далее и не особо задумываясь о логике.
— Слабый и хрупкий побеждает агрессивного и большого? — уточнил Брандт. — С детьми работает? Только не говорите, что у вас роль первого?
Я только кивнула и улыбнулась. Чувствовалась усталость от суматошного дня и странного вечера. На улице было ещё совсем светло, день пока забирал своё у ночи.
— Чаепитие, конечно, хорошо, — Брандт посмотрел на часы, когда мы сели в машину. — Но я бы сейчас куда-нибудь завернул поужинать. Вы со мной?
Как бы мне хотелось ответить «да»!
— Нет, спасибо, — уверенно сказала я. — Впереди ещё работа. Думаю, вычитать всё сегодня и подготовиться сразу на завтра. Кто знает, что ждёт с утра.
— Верно, — кивнул Вальтер, поджав губы. — Но если по пути передумаете, моё предложение остаётся в силе, пока вы не переступите порог дома.
— Извините, я правда очень устала, хочу оставить время и силы для последнего рывка.
Сколько раз в мечтах перед сном я представляла, как этот мужчина пригласит меня хотя бы в офисную кафешку, и вот сегодня мы можем провести тёплый майский вечер на террасе милого ресторанчика, болтая о всякой ерунде. Но день и подготовка к поездке на завод настолько вымотали меня плюс история с мужем Лены ужасно подкосила моё настроение. И
— И ещё, Вальтер, — наконец-то нашлись силы для этих слов. — Извините за то, что произошло в вашем кабинете сегодня… Я просто устала, я была сама не своя… Это всё сложный день. Я… отношусь к вам только как к коллеге. Не думайте ничего. Пожалуйста, давайте будем делать вид, что ничего не случилось.
— Рита, я понимаю, — ответил он и на секунду сжал руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Его тихое, мягкое и такое короткое «
Тогда мне впервые не хотелось разговаривать с Брандтом. Он молча вёл машину, лишь иногда поглядывая в мою сторону, а меня просто съедал стыд за свою разнузданность.
