Закончить я не успел. В некотором роде Кэмерон спас мое зрение – раздался хруст, за которым последовала какая-то неистовая, ослепительно-яркая вспышка. Я перевел взгляд на то место, где была моя лабораторная установка. Образец раскололся ровно пополам. Обе его половины лежали на столе и буквально сияли. Вот уж воистину столбы света. Сверлильный станок как-то причудливо искорежился, равно как и ранее удерживавшая образец струбцина, похоже, они даже немного оплавились. Но контейнер для приема материала был абсолютно невредим, а индикатор на его поверхности показывал, что нужный мне материал я получил.
От образца не только исходило сияние, он источал что-то вроде светящегося тумана. Это было похоже на свет, внезапно замедлившийся в тысячи раз, и сарай постепенно заполнялся этой непонятной субстанцией. Когда туман подплыл к нам, мы с Кэмероном инстинктивно попятились. Не знаю, как там дела обстояли у пса, а у меня лично ноги стали ватными, и я буквально с трудом мог сделать шаг. Кэмерон взвыл, но не так, как воют от боли или страдания – это больше всего походило на возглас изумления у человека. Я вновь посмотрел на собаку. Сияние разливалось по его шерсти, отражалось в испуганных глазах, а сам Кэмерон с каждым мгновением становился все меньше.
Вот так, под недоуменный вой собаки бородатого женщины, для человечества началась новая эра.
Эра ариэлия!
Сияние погасло. Я снял сварочные очки и вновь посмотрел на Кэмерона. Раньше он был для меня как пони для нормального человека. Когда я его видел, то всегда невольно вспоминал шутку о шайке карликов-цыган, угнавших табун пони. А теперь это была самая обычная собака… То есть в сравнении со мной.
Вероятно, собаки не столь впечатлительны, как люди. Повозившись, поскуливая у моих ног, пес опять принялся чесать за ухом. Я наклонился и нащупал в месте почесывания клеща. Пока я выворачивал его, у меня зазвонил телефон.
– Фокс! – звонил встревоженный Блейк. – Что это за чертовщина творится в городе?
– Чертовщина? – переспросил я. – Какая чертовщина? О чем это вы?
– А что, у вас дома ничего не случилось? – настороженно спросил он.
– Дело в том, что я сейчас не дома, – ответил я. – Вышел немного прогуляться. Вы меня, признаюсь, весьма заинтриговали. Позвольте полюбопытствовать – что же такое творится у вас дома?
– И вы не видели ничего необычного? – недоверчиво спросил Блейк. Откровенно говоря, я за это время видел очень много необычного, но ему сообщать об этом не стал. – В городе одновременно зажегся весь свет!
– В каком это смысле?
– В самом что ни на есть прямом. Не знаю, где вы находитесь сейчас, но город-то вы должны видеть? Свет и сейчас полыхает вовсю. Да еще как полыхает!
– Вообще-то я на кладбище. Нет, если точнее, то за кладбищем, там, знаете, есть такой сарай…
– Я даже не буду спрашивать, что вы делаете на кладбище в шесть утра, – вздохнул Блейк. – Выйдите из своего сарая и полюбуйтесь.
Я так и сделал, не отключая телефон. М-да… Солнце почти взошло, но даже при этом представшее передо мной зрелище впечатляло: все, что может светиться в Хоулленде, светилось, даже неоновые вывески Харконена и Кохэгена.
– Ч-черт, – выругался я. – Блейк, я выясню, что это такое, и позвоню. О'кей?
– О'кей, – согласился он и отключился.
Представляю, что чувствует сейчас Ариэль! Я решил позвонить ей, чтобы успокоить, но тут мой телефон опять требовательно затрезвонил.
– Я ничего не трогал, – паническим голосом сообщил Пьер. – Я вообще спал сном праведника. Это оно само!
– А что вообще происходит? – как можно спокойнее поинтересовался я.
Я, конечно, лукавил. У меня было подозрение, что эта светящаяся электрическая феерия как-то связана с моим рискованным экспериментом.
– Станция сейчас вообще не выдает электроэнергию вовне! – ответил Пьер. – Наоборот, из городской сети льется поток на нас. Я переключил его на аккумуляторы ТЭЦ, и они заряжены почти под завязку, а резервные аккумуляторы станции наполнились почти сразу. Даже не знаю, что делать.
– Мне кажется, вы и так неплохо справились, – ответил я с одобрением. – Я просто поражен обширностью ваших познаний.
– Жизнь заставит – не так раскорячишься, – хмыкнул Пьер. – У меня один раз такое было в… – он неразборчиво произнес название какого-то города. Оно показалось мне каким-то сплошным лязганьем и скрежетом. – Они там меняли ТВЭЛы на американские, а те бракованными оказались…
– Может, что-то не так с источником? – перебил его я.
– Да что с ним станется! Бьет себе из-под земли и бьет, как бил во времена пришествия кроманьонцев. Ладно, побегу проверю аккумуляторы. Если что, просто выключу главный рубильник. Подачи электричества на город какое-то время не будет, зато хоть станцию не спалю.
– Спасибо, – искренне сказал я. – Мы перед вами в долгу.
