Когда Рам пнул лежащего на спине ниггера, то ощутил себя таким счастливым, каким был в последний раз, наверное, на свой девятый день рождения. Он тогда получил в подарок велик с тремя скоростями, который выклянчивал лет с семи. В момент удара перед глазами у Рама пробежал остаток его жизни в Южке, где каждый день похож на предыдущий. Допустим, он поднимется в супермаркете, его переведут с овощей на деликатесы, а дальше?.. С математикой у него нелады, управлять людьми он не может. Так что руководящие должности отпадают сразу. Значит, куковать ему в овощах, молочке или мясном отделе. Всю жизнь. Лет до шестидесяти пяти. И найдет он себе какую-нибудь стервозину, женится, настрогает пяток маленьких Рамчиков, а потом будет смотреть, как их лишают единственного светлого, что знал в жизни их отец, – по крайней мере, в детстве: того, как все дружили со всеми. У всех была общая кухня, традиции, музыка. Ничего не менялось. И никакой мудак не мог этого отобрать.
Оказывается, мог. И отбирал. А еще насаждал свои убеждения и образ жизни. Говорил, что перемены только сделают жизнь счастливее, богаче, ярче. Но все это вранье. Какое «ярче», когда вокруг сплошная хренова темень?.. И Рам пинал, пинал, пинал, пока не промахнулся и не шлепнулся на задницу сам, и тогда его «друзья» стали ржать над ним, а ниггер вдруг вскочил и побежал…
Прямо в прибывающий поезд.
– И поезд его сбил? – спрашивает Винсент, готовясь записать уточнение.
– Скорее это он попытался сбить поезд.
– Это как?
– Налетел на него и отскочил. Думал, наверное, что спрыгнет на пути и убежит от нас, не знаю. Только что поезда не было, и – бац – он уже тут. И ниггер прыгнул прямо на него. От удара его развернуло, он налетел на стену, – ну там, где висит схема метро, – отскочил и упал на платформу.
– А потом скатился на рельсы? – подсказывает Бобби.
– Ну да.
Бобби с Винсентом обмениваются кивками – мол, звучит совершенно правдоподобно.
– Знаешь, какое расстояние между краем платформы и вагоном метропоезда? – с улыбкой спрашивает Бобби.
Рам вжимает голову в плечи, уже догадываясь, к чему они клонят.
– Восемь дюймов. Так, если не ошибаюсь, прописано в стандарте. И кстати, мы сами проверили.
Рам замер и, похоже, даже дышать перестал.
Бобби жестом показывает Винсу, что пока записывать не нужно.
– А теперь, Рам, – говорит он, – судя по твоему лицу и тому, что ты сам пришел сюда якобы рассказать, как было дело, не думаю, что вешать нам лапшу на уши – хорошая идея. Ты недостаточно умен, чтобы городить ерунду убедительно, и если не расскажешь, как все было…
– Прямо сейчас, – вставляет Винс.
– …то мы отправим тебя на все четыре стороны, а заодно пустим слух, что ты отказался сотрудничать. Конечно, на Бродвее это кого-нибудь да впечатлит. Но что скажет Мэри Пэтриша Феннесси?
Челюсти Рама снова начинают ритмично перемалывать нижнюю губу.
– Как думаешь, с какого яичка она начнет? – спрашивает у Бобби Винсент.
– Зависит от того, правша она или левша.
Винсент обращается к Раму:
– Эй, парень, ты случайно не обратил внимание?
Рам молчит. Он смотрит в одну точку, будто впал в кататонию.
– Видимо, не обратил, – заключает Винсент.
– Если она правша, – рассуждает Бобби, – то логично предположить, что сподручнее ухватиться за мошонку слева, а потом чик – и готово.
Винсент морщится и скрещивает ноги.
– Если она левша, значит, начнет с правого яичка.
– А с членом как?
– Ты про то, открутит, как ириску, или срежет под корень, как гриб? Ну, тут не угадаешь.
– Хватит… – умоляюще шепчет Рам.
– А может, разделает, как банан?
Рам издает булькающий звук. Язык у него свисает изо рта, голова выдвинута вперед. Он снова булькает.
Но парня не тошнит. И слава богу. Мочи и говна вполне достаточно. Если в допросной будет вонять еще и блевотиной, то никакими сигаретами не выкуришь.
Вместо этого Рам ревет. Слезы льются из глаз, отчего он сразу кажется моложе лет на пять.
– Если она м-мне член отрежет, – всхлипывает он, – это ведь н-не значит, что я буду х-ходить без члена, я ж с-сдохну на хрен!..
– Зависит от того, успеешь ли ты в больницу, – уточняет Винсент.
– И найдешь ли, чем остановить кровь, – добавляет Бобби.
– Ну это и так понятно, – говорит Винсент.
– Уверен? Парню еще ни разу член не отрезали, едва ли он знает такие тонкости…
Рам снова издает булькающие звуки. Бобби с Винсентом ждут, пока он успокоится.
– Вы можете ей помешать? – Слезы продолжают катиться у парня из глаз.
– Можем задержать ее, – говорит Бобби. – Без проблем. Просто составь заявление, укажи, что она тебе угрожала… И мы ее поймаем.
– А что п-потом?
Бобби подталкивает парню упаковку бумажных платков.
– Потом будет суд.
– И ее посадят?
Бобби вопросительно смотрит на Винсента.
– Навряд ли, – говорит тот.
– Да какого хрена?! – ревет в голос пацан. – Она же избила меня и пообещала отрезать яйца. Вместе с членом!
– Ну если «она» – это миссис Феннесси, то у нее нет ни одного привода.
– Образцовый гражданин, – добавляет Винсент.
– Опора общества, – педалирует Бобби.
– Так что ее отпустят под мизерный залог.
– Если вообще назначат залог.
– Тоже верно. Обойдутся подпиской о невыезде.
