Девушки захлопали, и лишь Том помрачнел.
– Ну а ты, Дэн? Тебе так дорога свобода… Как думаешь, имеем мы на нее право?
– Сколько угодно, и я готов сразиться с любым негодяем, кто попробует с вами поспорить.
Лаконичный и выразительный ответ пришелся по душе госпоже президенту – она просияла и бросила резковато:
– Нат нипочем не признается, что он по другую сторону баррикад; надеюсь, он хотя бы решится вступить в наш военный оркестр, когда мы выйдем на поле боя, и не станет ждать окончания битвы, чтобы примкнуть к стороне победителя.
Сомнения миссис Прыг-скок развеялись напрочь, и она еще пожалела о своих жестоких словах, ибо покрасневший Нат смело встретил ее взгляд и встал с непривычной решимостью в облике.
– Я был бы самым неблагодарным из людей, если бы не любил женщин, не ценил их и не служил бы им верой и правдой, ибо им я обязан своим настоящим и будущим.
Дейзи захлопала, Бесс бросила букет Нату на колени, а остальные девушки довольно замахали веерами, ибо неподдельное чувство сделало его маленькую речь особенно выразительной.
– Томас Бэнгс, пройдите в зал суда и поклянитесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, – если сумеете, конечно, – приказала Нэн, стукнув по дереву и призывая к тишине.
Том закрыл зонт, встал, клятвенно поднял руку и торжественно произнес:
– Я поддерживаю все права, какие только есть. Боготворю всех женщин и умру за них в любую минуту, лишь бы помочь правому делу.
– Жить и трудиться во имя правого дела труднее, а потому и почетнее. Мужчины всегда готовы за нас умереть, а вот сделать нашу жизнь пристойной – это нет. Дешевые сантименты и кривая логика. Ладно уж, Том, но не говори больше такой чепухи. Итак, вердикт вынесен, а теперь возьмем перерыв и предадимся торжеству. Приятно, что старый добрый Плам подарил миру шестерых настоящих мужчин; надеюсь, они и впредь будут верны дому и его принципам, куда бы ни завела их судьба. Ну, барышни, довольно вам сидеть на сквозняке, а вы, господа, не пейте холодной воды, когда разгорячитесь.
Как обычно раздав всем совет, Нэн покинула зал суда, а девушки отправились радоваться одному из немногих доступных им прав.
Затем настало воскресенье, и большая компания молодых и старых отправилась в церковь – кто на колесах, кто пешком. Все наслаждались чудесной погодой и благостным покоем, освежающим душу после будничных забот и тревог. У Дейзи разболелась голова, и тетя Джо осталась с ней дома, прекрасно понимая, что нежное сердце бедняжки терзает боль много худшая, ибо оно храбро борется с любовью, которую предстоящая разлука делает только сильнее.
– Дейзи известны мои желания, я ей доверяю. Следи за Натом и дай ему понять, что никакого «волокитства» я не потерплю, иначе совсем запрещу им переписку. Неприятно мне проявлять такую жестокость, но моей девочке рано связывать себя обязательствами, – решительно заявила миссис Мэг, шурша своим лучшим серым платьем в ожидании Деми, который всегда сопровождал благочестивую мать в церковь, словно бы в искупление своих многочисленных провинностей.
– Я сегодня, точно старая паучиха, поджидаю троих наших мальчиков. Что поделаешь, с каждым предстоит разговор. Они знают, что я их пойму, и рано или поздно открывают мне душу. Ты похожа на пухленькую юную квакершу, Мэг; никто и не догадается, что у тебя такой взрослый сын, – заметила миссис Джо, когда вошел Деми, сверкая воскресной аккуратностью во всем, от начищенных до блеска черных сапог до гладко причесанных каштановых волос.
– Ты мне нарочно льстишь, чтобы я пожалела твоего мальчика. Знаю я твои хитрости, Джо, и не поддамся. Прояви твердость и убереги меня от неприятной сцены. А что касается Джона… Пока он доволен старушкой-матерью, мне безразлично всеобщее мнение, – ответила миссис Мэг, с улыбкой принимая от Деми букетик душистого горошка и резеды.
Аккуратно застегнув жемчужно-серые перчатки, она взяла сына под руку и гордо направилась к карете, где ждали Бесс и Эми, а Джо крикнула им вслед, как когда-то мамочка:
– Девочки, захватили красивые платочки?
Все улыбнулись знакомым словам, взметнулись напоследок три белых флага – и «паучиха» осталась высматривать первую жертву. Долго ждать не пришлось. Дейзи лежала, прижавшись мокрой от слез щекой к маленькому сборнику гимнов, которые они с Натом распевали вместе, а миссис Джо ушла прогуляться по лужайке, и большой пышный зонтик делал ее до смешного похожей на гриб.
Дэн решил побродить миль десять и взял с собой Ната, но тот тайком вернулся домой, не в силах оторваться от Гнездышка и покинуть свое божество хоть на миг – ведь до отъезда оставался лишь день. Миссис Джо тотчас заметила юношу и жестом подозвала к себе на деревянную скамью под старым вязом – там можно было без свидетелей поговорить по душам. Оба не сводили глаз с окошка за белыми занавесками, наполовину скрытого в зарослях винограда.
