– Здесь так хорошо и прохладно! Я сегодня не в духе бродяжничать с Дэном – очень уж жарко, а он мчится, словно паровоз. Дэн нашел болото, где раньше жили его любимые змеи, и я отпросился домой, – объяснил Нат, обмахиваясь соломенной шляпой, хотя день не отличался духотой.
– Я рада. Посиди со мной, и поговорим, как прежде. Мы в последнее время так заняты, я даже толком не знаю, какие у тебя планы на будущее, а хотелось бы знать. – Миссис Джо догадывалась: планы эти если и начинались в Лейпциге, заканчивались неизменно Пламфилдом.
– Вы очень добры, я и сам об этом мечтал. До сих пор не понял, что скоро отъезд, – наверное, и не пойму, пока не снимемся с мели. Чудесное начало карьеры – даже не знаю, как отблагодарить мистера Лори за помощь, да и вас тоже, – добавил Нат дрогнувшим голосом, ибо он был юношей чувствительным и доброты не забывал.
– Постарайся оправдать наши чаяния, милый, лучше благодарности не придумаешь. В новой жизни тебя ждут тысячи искушений и испытаний, и полагаться предстоит только на собственную осмотрительность. Вот и придет время проверить принципы, которые мы тебе прививали. Конечно, без ошибок не обойдется – такова человеческая природа. Главное, не теряй совести и не плыви безвольно по течению жизни. Будь осторожен и молись, дорогой мой Нат. Пока руки набираются опыта, голова пусть набирается мудрости, а сердце остается добрым и чистым, как сейчас.
– Постараюсь не посрамить ваших надежд, мама Баэр. Знаю, музыке я научусь – тут уж все решено, а вот особенной мудрости, боюсь, не наживу. А сердце – что ж, его я оставляю дома в надежных руках.
Все это время Нат не отрывал от окна взгляда, исполненного нежной тоски, отчего спокойное лицо юноши стало вдруг мужественным и печальным. Не оставалось сомнений, что мальчишеская привязанность ничуть не ослабла.
– Об этом я тоже хочу поговорить; знаю, ты простишь меня за резкость, ведь я сочувствую тебе всей душой, – начала миссис Джо, радуясь, что может перейти к нужной теме.
– Да, прошу вас, говорите о Дейзи! Я только и думаю, как мы разлучимся и я ее потеряю. Надежды нет – не буду просить о невозможном, однако и любить ее не перестану, куда бы ни направился! – воскликнул Нат, и лицо его загорелось отчаянием и неистовством, которых миссис Джо слегка испугалась.
– Выслушай меня, и я постараюсь дать добрый совет и утешение. Все мы знаем, как привязана к тебе Дейзи, но ее мать против, а она хорошая девочка и слушает ее во всем. Молодые люди считают, что никогда не изменятся – и все же меняются, причем самым неожиданным образом, а от неразделенной любви еще никто не умер. – Миссис Джо улыбнулась: ей вспомнился другой мальчик, которого она утешала так же, а Нат тем временем ждал, словно судьба его зависела от ее слов, и миссис Джо продолжила серьезно: – Случится одно из двух. Либо ты найдешь новую любовь, либо, что еще лучше, настолько погрузишься в музыку, что спокойно будешь ждать, пока жизнь все расставит по местам. Полагаю, Дейзи после твоего отъезда позабудет о своей печали и даже порадуется, что вы остались друзьями. Так или иначе, разумно не давать скоропалительных клятв – вы оба сохраните свободу и, возможно, потом, через годик-другой, станете со смехом вспоминать свою ребяческую привязанность.
– Вы и впрямь так считаете? – Нат пристально всматривался в лицо миссис Джо, и в честных голубых глазах юноши горел свет его души.
– Откровенно говоря, нет!
– Как бы вы поступили на моем месте? – В спокойном голосе звучала непривычная настойчивость.
«Боже! Да ведь он говорит от сердца – как бы мне из сочувствия не позабыть о благоразумии!» – подумала миссис Джо, приятно удивленная внезапной твердостью Ната.
– Я тебе скажу, как поступила бы на твоем месте. Я бы сказала себе: «Я докажу, что моя любовь искренна и крепка, и добьюсь, чтобы мать Дейзи с гордостью отдала ее мне, ведь я стану хорошим музыкантом и достойным человеком и заслужу ее доверие и уважение. А если потерплю неудачу, то извлеку ценный урок и утешусь мыслью, что сделал ради любимой все возможное».
– Я так и собирался поступить, только ждал слова поддержки – для храбрости! – загорелся Нат, точно тлеющий уголек от ветра поддержки. – Ведь добились же величия другие, куда глупее и беднее меня! Чем я хуже, пусть пока и ничего собой не представляю? Знаю, миссис Брук памятует о моем происхождении, но отец мой был человеком честным, просто ему не повезло. Никогда не устыжусь себя, своей семьи и другим постараюсь внушить уважение.
– Умница, Нат, так держать! Пусть эта мысль придает тебе мужества. Моя сестра всегда подмечает упорный труд и дерзание и высоко их ценит. Она отнюдь не презирает твоей бедности или происхождения. Матери трепетно относятся к дочерям, а мы, Марчи, хоть и сами испытали на себе безденежье, гордимся своей семьей, тут лгать не стану. Деньги нас мало волнуют, а вот иметь поколения достойных предков – это вполне понятное желание и повод для гордости.
