Внезапный крик вырвал его из краткого забытья, и на лоб Эмиля вдруг упала капля – наконец пролился благословенный дождь, источник спасения, ибо жажду терпеть куда тяжелее голода, холода и жары. Все с радостными возгласами обратили к нему пересохшие губы и ладони, расстегнули пуговицы одежд, чтобы крупные капли охладили кожу, – вскоре дождь хлынул потоком, освежил больного, избавил всех от мук жажды и придал сил изможденным телам на борту. Он шел всю ночь, и всю ночь пострадавшие наслаждались долгожданной влагой и ожили, точно растения от Божьей росы. К рассвету тучи отступили, и Эмиль вскочил на ноги, восхитительно приободренный, – он много часов провел, молчаливо благодаря Бога за ответ на его мольбы, и теперь набрался сил. Но этим радости не ограничились: обводя взглядом горизонт, Эмиль вдруг заметил на фоне розового неба белые паруса – причем так близко, что виднелись вымпел на мачте и черные фигурки, снующие по палубе.
Дружный крик нетерпения вырвался из гло́ток и пронесся над водою; мужчины размахивали шляпами и носовыми платками, женщины с мольбой тянули руки к прекрасному белому ангелу спасения, а тот все приближался, точно свежий ветер надувал все паруса, лишь бы им помочь.
Теперь обошлось без разочарований: в ответ на призывы о помощи раздались сигналы, и в порыве радости женщины бросились на шею Эмиля, вознаграждая за поддержку слезами и благословениями. Он частенько повторял, что никогда больше не испытывал такой гордости, как в минуту, когда обнимал Мэри: храбрая девушка долго держалась, но теперь сдалась и вцепилась в него, едва не лишившись чувств, а ее мать все внимание уделяла страдальцу – его, похоже, заразило всеобщее оживление, и он принялся раздавать приказы, точно на палубе своего утраченного корабля.
Вскоре все разрешилось: всех подняли на борт надежной «Урании» – она как раз направлялась домой. Эмиль отдал друзей в заботливые руки, матросов оставил среди товарищей, а уж потом подумал о себе. От аппетитного запаха супа, который несли в каюту женщин, он вдруг понял, до чего оголодал, и пошатнулся от слабости. Его тотчас унесли и чуть не уморили заботами: накормили, одели, успокоили и наконец позволили поспать. Когда врач собрался покинуть каюту для почетных гостей, Эмиль спросил хрипло:
– Какой сейчас день? Голова кру́гом, ничего не соображаю.
– День благодарения, дружище! Мы вас накормим хорошеньким новоанглийским ужином – если хотите, конечно.
Но Эмиль совсем обессилел: мог только неподвижно лежать и возносить небесам хвалу – намного истовей и вдохновеннее прежнего, ибо драгоценному дару жизни особую ценность придавало еще и чувство выполненного долга.
А где же был Дэн? В тюрьме. Бедная миссис Джо! Как заболело бы ее сердце, знай она, что, пока в старом Пламе царил веселый дух Рождества, ее мальчик одиноко сидел в камере и пытался читать книжицу, которую она вручила ему на прощание, и глаза его временами блестели от горьких слез – а ведь прежде никакие физические муки не могли сломить Дэна; теперь же его душу терзала тоска по дому и всему утраченному.
Да, Дэн попал в тюрьму, но не стал взывать о помощи и тяжелое положение принял с немым отчаянием, точно индеец, приговоренный к сожжению на костре, ибо виной всему была его грешная натура; этот горький урок усмирил буйный нрав и научил выдержке.
История его падения несложна: как это часто бывает, случилось оно, когда Дэн преисполнился больших надежд, благих намерений и мечтаний о лучшей жизни. По пути он встретил приятного юношу и естественным образом проникся к нему интересом, ведь Блэр ехал в Канзас к старшим братьям на ранчо. В вагоне для курящих играли в карты, и юноша – а Блэру едва исполнилось двадцать, – устав после долгой дороги, присоединился к развлечению, не изучив других игроков, ибо настроение у него было приподнятое, а свободы запада ударили ему в голову. Дэн, верный своему обещанию, играть отказался, но пристально следил за другими и вскоре понял: двое – шулеры и собираются ограбить паренька, который по глупости показал им набитый деньгами бумажник. Дэн всегда по-братски относился к тем, кто слабее и моложе, а мальчик вдобавок чем-то напоминал ему Тедди, поэтому он приглядывал за Блэром и предостерег от общения с новыми приятелями.
И конечно, тщетно: когда они заночевали в отеле одного большого города, Блэр сбежал из-под надзора Дэна – узнав, кто забрал паренька, он тотчас же отправился на поиски, по пути кляня себя за лишние хлопоты, но нельзя же было бросить доверчивого мальчика в таком опасном месте.
Дэн обнаружил Блэра в каком-то злачном месте и сразу понял: шулеры уже успели прибрать к рукам его деньги; при виде Дэна встревоженное лицо Блэра просветлело от облегчения – без слов стало ясно, что парнишка не распознал вовремя опасности и дела у него плохи.
– Я не могу уйти, я проиграл… Деньги не мои, мне нужно их отдать обратно, или я не смогу смотреть братьям в глаза, – прошептал бедный юноша, когда Дэн упрашивал его уйти, пока не поздно.
