– Постарайся помочь Бахмайстеру с английским, и, если все пройдет хорошо, он с удовольствием возьмет тебя в Америку – уплывает он ранней осенью, готовится к зимнему концерту. В последние месяцы ты держался молодцом, и я на тебя очень надеюсь.
Великий Бергман редко хвалил учеников, и Нат светился радостью и гордостью – он стал работать еще упорнее, чтобы сбылось пророчество педагога. Большего счастья, чем поездка в Англию, он вообразить не мог, но вскоре судьба преподнесла ему сюрприз: в июле к нему заехали Эмиль с Францем и привезли ворох замечательных новостей, добрых пожеланий и необходимых мелочей для нашего одинокого друга – он на радостях едва в слезах не бросился на шею старым товарищам, словно девица. Какое счастье, что застали они его в скромной комнатке за настоящим делом, а не прожигателем жизни, что сорит чужими деньгами! С какой гордостью он делился планами, убеждал, что не залез в долги, и выслушивал их похвалу за достижения в музыке, бережливость, упорство и добропорядочность! Какое испытал облегчение, когда сознался в своих проступках, а они в ответ лишь засмеялись и сообщили: им тоже знакомо нечто подобное, и они в свое время извлекли из случившегося кое-какой опыт. Нат решил в конце июня поехать на свадьбу, а после присоединиться к товарищам в Лондоне. Поскольку его выбрали в свидетели со стороны жениха, он не стал отказывать Францу и позволил заказать ему новый костюм, а после чека из дома и вовсе почувствовал себя миллионером – причем счастливым, ибо к чеку прилагались дружеские письма, полные поздравлений с успехом, вполне заслуженных, поэтому Нат ждал предстоящих праздников с детским нетерпением.
Дэн тем временем тоже считал недели до начала августа, когда его отпустят на волю. Правда, его не ждали торжественная музыка и свадебные колокола, на выходе из тюрьмы его не встретят друзья, будущее не обещает успехов и счастливого возвращения домой. И все-таки достижение его было куда значительнее, чем у Ната, хотя знали о нем лишь Господь и один добрый человек. Нелегко далась Дэну битва, но вступать в подобную ему больше не пришлось – да, внутри и снаружи его по-прежнему поджидали коварные враги, но он обрел путеводитель всякого христианина и всегда хранил Библию у себя на груди, а три добрые сестры – Любовь, Покаяние и Молитва – дали ему доспехи, в которых ни одно сражение не страшно. Пока Дэн не научился как следует их носить, даже тяготился ими, но уже понимал их ценность – и все благодаря верному другу, не покидавшему его весь этот тяжкий год.
Скоро Дэн вернется на свободу: измученным, израненным борьбой и все же – свободным человеком среди свободных людей, на свежий воздух, под благословенное солнце. При одной мысли об этом Дэн дрожал от нетерпения, ему хотелось разрушить тесные стены камеры и вырваться, словно ручейник из кокона: он видел этих насекомых на берегу речки – сбросив старую оболочку, они ползут по стеблям папоротника и устремляются ввысь. Ночь за ночью он представлял перед сном, как зайдет к Мэри Мейсон – ведь обещал же он, – а после отправится прямиком к старым друзьям-индейцам и в глуши скроет свой позор, залечит раны. Упорно трудясь, он спасет многих в уплату за убийство одного, а привольная жизнь убережет его от искушений большого города.
– А потом, когда все утрясется и я совершу что-нибудь хорошее, – вернусь домой, – произнес он, и сердце его забилось в нетерпении: оно безудержно рвалось в родные края, точно мустанг в прерии. – Но пока рано. Сначала надо выбраться. Если поеду сейчас, они увидят, учуют, ощутят на мне клеймо тюрьмы, а я не смогу лгать им в лицо. Нельзя мне потерять любовь Теда, веру миссис Баэр, уважение девочек – ведь уважали они меня хотя бы за храбрость. А теперь и коснуться не пожелают.
Вздрогнув, бедный Дэн посмотрел на загорелую руку, сжатую в кулак, – да уж, что совершила эта рука с тех пор, как сжимала доверчивую белую ручку одной барышни!
– Они еще станут мной гордиться, и никто никогда не узнает об этом ужасном годе! Я его сотру, точно не бывало, и да поможет мне Бог!
Сжатая в кулак рука поднялась, точно Дэн приносил торжественную клятву, – он еще исправит деяния потерянного даром года, ведь способны же решимость и раскаяние творить чудеса.
