– Ты спрятал их, Томми, я знаю, это ты! – вскричала негодующая хозяйка, угрожая подозреваемому гостю молочным кувшином.
– Я не прятал!
– Спрятал!
– Это неприлично – спорить, – сказала Нэн, торопливо доедавшая желе во время стычки.
– Отдай ей конфеты, Деми, – сказал Томми.
– Это вранье, они у тебя, в твоем собственном кармане! – завопил Деми, возмущенный ложным обвинением.
– Давайте отберем их у него. Это ужасно, что Дейзи плачет из-за него, – предложил Нат, который нашел свой первый бал более волнующим, чем ожидал.
Дейзи уже плакала, Бесс, как преданная служанка, мешала свои слезы со слезами хозяйки, а Нэн объявила всю расу мальчиков «мучителями». Тем временем между джентльменами разгорелась битва, так как, когда двое защитников невинности напали на врага, этот черствый юнец скрылся под столом и кидал в них украденные конфеты, которые оказались очень эффективным оружием, поскольку были почти такими же твердыми, как пули. Пока у него были боеприпасы, осажденный преуспевал, но как только последняя конфета вылетела из-под стола, злодей был схвачен, вытащен, брыкающийся и завывающий, из комнаты и с позором брошен на пол в холле. Воители вернулись, разгоряченные победой, и пока Деми утешал бедную миссис Смит, Нат и Нэн собрали раскиданные конфеты, возвратили каждую изюмину на место и уложили на блюде так, что оно выглядело почти так же хорошо, как прежде. Но вся их краса исчезла, так как сахарная пудра ссыпалась, пока их швыряли и валяли по полу, и никто не желал есть их после нанесенного им оскорбления.
– Я думаю, нам лучше уйти, – сказал Деми, когда на лестнице послышался голос тети Джо.
– Пожалуй, – и Нат второпях уронил пышку, которую только что поднес ко рту.
Но миссис Джо появилась среди них, прежде чем отступление свершилось, и в ее сочувственные уши юные леди излили все свои горести.
– Никаких балов больше для этих мальчиков, пока они не загладят свое дурное поведение каким-нибудь добрым поступком по отношению к вам, – сказала миссис Джо, укоризненно покачав головой.
– Да мы только для смеха, – начал было Деми.
– Мне не нравится смех, который делает других несчастными. Я разочарована в тебе, Деми, так как надеялась, что ты никогда не станешь дразнить свою маленькую сестру, от которой не видел ничего, кроме доброты.
– Мальчики всегда дразнят сестер; Том так говорит, – пробормотал Деми.
– Я не хочу, чтобы мои мальчики поступали так, и мне придется отослать Дейзи домой, если вы не сможете играть счастливо вместе, – сказала тетя Джо серьезно.
Услышав эту ужасную угрозу, Деми бочком подошел к сестре, а Дейзи торопливо осушила слезы, так как разлука была, по мнению близнецов, самым большим несчастьем, какое могло случиться с ними.
– Нат тоже плохо себя вел, а Томми был хуже всех, – заметила Нэн, боясь что эти два преступника могут не получить заслуженного наказания.
– Мне жаль, что я так вел себя, – сказал Нат, очень пристыженный.
– А мне – нет! – завопил Томми через замочную скважину, у которой старательно подслушивал.
Миссис Джо очень хотелось рассмеяться, но она сохранила серьезное лицо и сказала внушительно, указывая на дверь:
– Вы можете идти, мальчики, но помните, вы не должны говорить или играть с девочками, пока я не дам вам разрешения. Вы не заслуживаете этого удовольствия, и я вас его лишаю.
Молодые джентльмены с дурными манерами поспешно ретировались, чтобы быть встреченными в передней насмешками и презрением нераскаявшегося Бэнгза, который не желал общаться с ними по меньшей мере целых пятнадцать минут. Дейзи вскоре была утешена и больше не сокрушалась из-за постигшей ее неудачи, но оплакивала указ, разлучавший ее с братом, и горевала о его недостатках всем своим нежным маленьким сердцем. Нэн, пожалуй, даже насладилась бурными событиями и ходила везде, задирая свой курносый нос перед тремя преступниками, особенно перед Томми, который делал вид, что ему все равно, и громко провозглашал свое удовлетворение тем, что избавлен от этих «глупых девчонок». Но втайне он довольно скоро раскаялся в необдуманных действиях, вызвавших это изгнание из общества, которое он любил, и каждый час разлуки учил его ценить «глупых девчонок». Двое других сдались еще быстрее и жаждали помириться, так как жизнь оказалась печальной, когда в ней не стало ни Дейзи, чтобы ласкать их и готовить для них, ни Нэн, чтобы развлекать и лечить их, ни, что хуже всего, никакой миссис Джо, чтобы делать их домашнюю жизнь приятной и легкой. К их великому огорчению, миссис Джо, казалось, считала себя одной из обиженных девочек; она почти не говорила с отверженными, смотрела так, словно не видела их, когда проходила мимо, и всегда была теперь слишком занята, чтобы откликаться на их просьбы. Эта неожиданная и полная немилость омрачала их существование, так как, когда мама Баэр покинула их, солнце, казалось, закатилось среди бела дня и не оставалось убежища нигде.
Такое неестественное положение дел длилось три дня, и, чувствуя, что не могут дольше выносить его, и, боясь, что затмение может стать полным, мальчики пошли к мистеру Баэру за помощью и советом.
