— Давненько он не заглядывал к нам, — улыбнулась сестра. — Последнее время мы видели только пожертвования от него, впрочем, неудивительно, что столь занятой человек не находит время для личного посещения ничтожного приюта, мы, безусловно, высоко ценим то, что он делает для нас. Так и передайте. Но, честно говоря, я ожидала, что он снова станет приглашать детей на подработку. Пройдемте в дом.
Морби и Нарракот подчинились и вскоре они оказались в пустом атриуме, единственной мебелью которого был стол и стул, на столе лежала огромная конторская книга, назначение которой для них так и осталось загадкой, если в приюте вели учет посетителей, почему тогда сестра не записала их имена? Скорее всего, в книге регистрировались места, в которых дети должны были работать, и доход, который те приносили.
Они прошли на второй этаж, проследовав вдоль нескольких распахнутых дверей классных комнат. В этих классах также было все перемешано: географические карты, чучела животных, фрагменты стен с сохранившимся орнаментом из гробниц — скорее всего, здесь также преподавали самые разные предметы в зависимости от того, кто из учителей был готов проводить занятие. В конце коридора располагался директорский кабинет.
— Чему вы обучаете детей? — спросил Нарракот, несколько обескураженный увиденным.
— Дети учатся читать, писать, узнают цифры, они изучают Евангелие, а также получают начальные знания по географии, истории и литературе. — Она замялась. — Честно говоря, наши подопечные обычно не продолжают образование, ну, вы понимаете… — Она заглянула в глаза Нарракота и смутилась.
Старший инспектор пытался угадать ее возраст — тридцать, сорок… полное отсутствие косметики, убранные под платок волосы, скромное платье. Все это не красило женщину.
— Меня зовут сестра Тереза, — запоздало представилась она, явно заставляя себя проглотить комок в горле, — я замещаю директрису на то время, что она гостит у родственников.
Тереза резко поднялась и, подойдя к шкафчику, открыла одну из дверок, достав графин с водой, который она поставила на стол, после чего извлекла из шкафчика три стакана: для себя и гостей.
— Пейте, пожалуйста, какая я невежливая. — Она налила всем по полстакана и сама пригубила свой, жадно втягивая жидкость.
— Что велел передать нам господин Нортон?
— Он поручил нам расспросить о вашем воспитаннике, мальчике по имени Тимми Олдон.
— Ах, о Тимми, — сестра понимающе улыбнулась, — честно говоря, я и сама собиралась наведаться к уважаемому профессору по поводу Тимми.
— Вот как? — поднял красивые брови Нарракот.
— Как я уже говорила, приют Святой Марты существует не для того, чтобы подготавливать детей к колледжу. Их учат разбирать буквы, чтобы они умели поставить собственную подпись на контракте о найме на работу или выплате заработной платы, основное же время дети заняты подработкой в кафе, торгуют на улицах сувенирами, разносят воду или подметают улицы. Все это делается для того, чтобы тот или иной хозяин, приглядевшись к услужливому мальчику или милой девочке, нанял бы его или ее на постоянную работу.
— При этом хозяин выплачивает приюту некоторую сумму за подготовленного работника, — резюмировал Морби.
— Это называется «пожертвование», — скромно улыбнулась Тереза, — но да, вы, разумеется, правы, все именно так, как вы сказали. И на профессора Нортона в этом плане приют возлагает огромные надежды. Дело в том, что до недавнего времени он не только находил для наших детей работу в своем каирском доме, но даже вывозил некоторых на раскопки, где дети были под присмотром весь сезон. Их хорошо кормили, отдавали им старую одежду, но самое главное — все мы надеялись, что в дальнейшем они вольются в рабочие бригады Нортона. Особенно перспективным в этом плане является Тимми.
Тереза сделала паузу. При этом друзья были удивлены тем, как быстро вдруг переменилось ее лицо, еще совсем недавно бледное и невыразительное, неожиданно оно преобразилось, щеки запылали, глаза сделались блестящими.
— Понимаете, все детки разные, хорошие и плохие, добрые и злые, некоторых хочется прижать к себе и не отпускать, а кого-то, прости господи… — Она размашисто перекрестилась. — Но Тимми, этот мальчик буквально помешан на археологии, работая с Себастьяном Нортоном, он то и дело приносил в приют книги, которые тщательно изучал. Брат профессора подарил ему блокнот, так Тимми не только делал конспект, но и зарисовывал образцы, причем делал это с немалым искусством.
