– Да, кстати! – теперь перебила Ольга. – Где эти пять звезд? Решили, что раз если на три дня задержались, то и на тридцать три можно? Я, конечно, с преподами договорюсь оптом, но должны понимать, что они не могут ставить всем «
– Они приедут через час, следующим автобусом. Так что, если хотите…
Валя сделала выразительное лицо.
–…Я не такая дура, прекрасно понимаю, что свалилась, как снег с горы, позвонить не додумалась, сломала вам кайф. Так что время есть, можете продолжить. Я на улицу выйду. Или спрячусь на кухню. Или тут посижу: никогда не видела, как трахаются в реале, посмотреть любопытно.
– Твое предложение завлекательно, – сказал я. – Но я не порноактер, на людях не смогу.
– И вообще времени нет, – Ольга покривилась. – Час пролетит – свистнуть не успеешь. И не час, а меньше, мы с тобой тут сидели, попивали, пока Юрка размывался. И мне, кстати, тоже надо душ принять, перед этим еще порядок навести, пол помыть, мы тут все уделали. Так что успевай поворачиваться.
– Иди мойся, – Валя махнула рукой. – Порядок тут наводить нечего, Юра кровать заправил лучше, чем в армии. Пол я по-быстрому протру, ничего вы тут не уделали, поимели друг друга скромно. Так что все в порядке, подруга. Мы готовы к бою, товарищ Ворошилов!
Благодарно кивнув, Ольга побежала мыться.
Мы с Валей обменялись взглядами и одновременно подмигнули.
Кажется, что-то было впереди.
Вечером, после занятий, мы сели ужинать на кухне. Тоже грязной донельзя, но освещенной присутствием новых лиц.
Все семь женщин были на месте, за день я успел составить представление о каждой.
Всем, кроме одной, перевалило за тридцать.
И все были разные.
Ольгу я успел узнать, она раскрылась полностью.
Самой красивой была Алена.
На ее лицо вряд ли кто-то глядел, красота заключалась в теле.
Аленин бюст не был большим, но обладал такой соразмерностью, что упавший взгляд не перемещался ни на что другое. Вероятно, эту женщину мысленно раздевали так часто, как целой роте не выпадало по-настоящему за всю сознательную жизнь.
Впрочем, грудь бросалась в глаза первой, на самом деле у Алены идеальным было все.
И части ног и профиль фигуры и даже степень покатости плеч.
Эта женщина по всем параметрам была самим совершенством.
Но тем не менее не выходила из общего разряда.
Еще до армии, при всей послешкольной глупости, я уже понял, что счастливые женщины в студенчестве ведут себя иначе.
Приезжают на сессию ненадолго раза два, за нешуточные деньги шутя решают дела и возвращаются к своим мужчинам.
А несчастливые живут здесь по месяцу: пьют и погуливают, и – самое главное! – пытаются убедить окружающий мир, что они счастливы.
Алена при своем неземном совершенстве счастливой не казалась.
Коротко стриженная и старомодно завитая Татьяна была добропорядочна, как пластмассовая пробка.
Столов, которые на работе принято уставлять кактусами и прочей ерундой, тут не имелось. За неимением их она поставила на подоконник рамку с фотографией двух некрасивых детей.
Однако, дважды став матерью, она не испортила бюст. Татьянин торс украшала пара молочных желез, казавшихся небольшими мячами.
Глядя на нее, я раз думал о том, что судьба несправедлива, а к женщинам несправедлива вдвойне.
От Татьяны несло таким унылым целомудрием, что, выкормив отпрысков, она могла обходиться без украшений. А вот Вале, из которой струился огонь, хорошая грудь бы не помешала.
Вере едва исполнилось восемнадцать. Такие девицы – одновременно и отвязные и наивные – надоели мне еще в девятом классе, ее достоинства я не разглядывал.
Но все-таки отметил, что грудь у нее крепенькая, а ноги не длинны, но и не коротки.
В таких оценках не было ничего странного.
Если молодой мужчина, попавший в компанию женщин, с которым предстоит бок о бок провести месяц, не рассматривает прежде всего их тела, то он болен. А я был здоров.
Все шесть считали Веру дурой, с нею не церемонились, грузили мелкими поручениями, заставляли прислуживать на кухне.
Она изредка огрызалась, но в основном молчала, и я не мог понять, глупа Вера, или просто притворяется.
О возрасте Марии Геннадьевны не хотелось думать.
Ее сын был старше меня и учился в этой же академии, но по другой специальности.
Сама она отличалась от прочих – была не то чтобы объемистой, но солидной.
Про женщин такого типа ротный старшина – имев в виду продавщицу из Военторга – говорил, что она «
Самой располагающей из всех казалась Валя.
Небольшая и серенькая, она казалась замученной жизнью, но несла струю отчаянного веселья.
Она была начитана, как сто библиотекарей, сыпала цитатами и вворачивала остроты, не давала скучать ни секунды.
Я смотрел на нее часто и она мне нравилась.
Кроме Веры, все знали толк в жизни.
Несомненно, ни от одной не укрылась суть наших отношений со старостой. Мой опыт говорил, что близость мужчины и женщины накладывает отпечаток на мелочи поведения, которые легко распознаются со стороны.
Но это меня не волновало, и Ольгу тоже.
Дело, которым мы занимались, было именно житейским.
