– Мне это не по душе, – признался мальчик в одной из бесед с адвокатом, которые уже почти стали у них обычаем. – Вы даже не представляете, как сильно. Но в мире очень много невзгод, и надобно их терпеть. Так Мэри говорит, и мистер Хоббс тоже, я как-то слышал. И Душенька хочет, чтобы я жил с дедушкой, понимаете, потому что все его ребятишки умерли – и это очень большая беда. Надобно пожалеть человека, у которого все дети умерли – да еще так неожиданно.
Все, кто ни заговаривал впервые с маленьким лордом Фаунтлероем, неизменно приходили в восторг от того, какой мудрый и рассудительный вид он напускал на себя, увлекаясь беседой. Это, а еще старомодные словечки, которыми он пересыпал свою речь, и выражение крайней серьезности на его круглом невинном личике сражали новых знакомых наповал. Когда этот хорошенький цветущий кудрявый малыш усаживался, обняв коленку пухлыми ладошками, и пускался в мудреные разговоры, слушать его было донельзя увлекательно. Постепенно мистер Хэвишем заметил, что общество Седрика и ему приносит немало удовольствия и радости.
– Значит, ты постараешься полюбить графа? – спросил он как-то раз.
– Да, – ответил мальчик. – Он мне родня, а родню, конечно же, надобно любить; и потом, он был ко мне очень добр. Когда человек столько всего для вас делает и хочет дать вам все, что вы пожелаете, вы его, конечно, полюбите, даже если он вам не родня; а если еще и родня, тогда уж точно вы его очень полюбите.
– А как ты думаешь, – спросил мистер Хэвишем, – он тебя полюбит?
– Ну, – задумался Седрик, – мне кажется, что да, потому что я ведь тоже ему родня, понимаете, я сын его младшего мальчика. К тому же… Я думаю, он меня уже любит, иначе не дарил бы мне все, чего я захочу, и не прислал бы вас за мной.
– О, вот, значит, почему он все это делает?
– Да, мне кажется поэтому. А вы разве не так думаете? Я же его внук, вот он меня и любит.
Люди, которых поначалу скосила морская болезнь, едва успели оправиться и подтянуться на палубу, чтобы полежать в шезлонгах и насладиться бризом, как уже романтическая история маленького лорда Фаунтлероя разнеслась по всему кораблю, и каждый с любопытством поглядывал на малыша, который то носился как угорелый, то степенно прогуливался с матерью или высоким худым адвокатом, то болтал с матросами. Всем он нравился, всюду заводил знакомства. Казалось, он готов подружиться с каждым. Когда джентльмены, гулявшие по палубе, приглашали его присоединиться, он семенил рядом с ними уверенно и бодро, отвечая на шутки с веселым энтузиазмом; когда с ним заговаривали дамы, в окружавшей его группке неизменно звучал смех; когда он играл с другими ребятами, всегда получались самые веселые игры. Среди матросов у него появились сердечные приятели, которые рассказывали ему чудесные истории о пиратах, кораблекрушениях и необитаемых островах; он научился сплеснивать снасти и такелажить игрушечные кораблики, а также усвоил поразительное количество информации о топселях и грот-марселях. В его речах даже стали проскальзывать морские нотки, и однажды он вызвал бурное веселье в компании дам и джентльменов, сидевших на палубе, закутавшись в шали и пальто, когда своим нежным голоском, да еще весьма прочувствованно, заявил:
– Ядро мне в парус, ну и зябкий выдался денек!
Его очень удивило, что все рассмеялись. Он подцепил это моряцкое выражение у «старого флотяги» по имени Джерри – оно часто фигурировало в историях, которые тот ему рассказывал. Если судить по его повествованиям, Джерри плавал через океан не меньше двух-трех сотен раз, причем каждый вояж неминуемо оканчивался кораблекрушением, которое забрасывало его на очередной остров, кишевший кровожадными людоедами. Кроме того, в ходе этих захватывающих приключений Джерри нередко поджаривали на костре и частично съедали, а также раз пятнадцать – двадцать снимали с него скальп.
–Поэтому он такой лысый,– объяснял лорд Фаунтлерой своей маме.– Если несколько раз снять скальп, волосы перестают расти. Вот и у Джерри уже больше не выросли после того раза, как король парромачавикинов снял с него скальп ножом, сделанным из черепа вождя племени вопслемумпки. В тот раз он попал в особенно серьезную переделку. Когда король начал размахивать ножом, он очень испугался, и волосы у него встали дыбом, да так и остались торчать – король их теперь на себе носит, они сами похожи на щетку для волос. Я никогда еще не слыхал про такие
