Однако мистеру Хэвишему и без того хватало причин удивляться. Всю свою жизнь он провел в Англии и не привык к американцам и американским обычаям. В деловых отношениях с графом Доринкортом он состоял почти сорок лет и знал все о его роскошных поместьях, богатстве и влиянии, а потому питал собственный холодный деловой интерес к маленькому мальчику, который в будущем должен стать наследником и владельцем всего этого – следующим графом Доринкортом. Ему было известно все о том, как разочаровали графа старшие сыновья, как прогневал его американский брак капитана Седрика и как старик до сих пор ненавидел бедную юную вдову. Он упоминал о ней лишь в самых едких и жестоких выражениях и убедил себя, что она обычная простолюдинка, которая заманила его сына в свои сети, прознав о его благородном происхождении. Сам пожилой адвокат вполне допускал, что это действительно так. За свои годы он повидал великое множество жадных, корыстных людей и об американцах придерживался нелестного мнения. Когда коляска привезла его на захудалую улочку и остановилась у порога дешевого маленького домика, он испытал искреннее потрясение. Просто-напросто страшно было представить, что будущему хозяину замков Доринкорт, Уиндхем-Тауэрс, Чорлуорт и множества других великолепных поместий выпало родиться и вырасти в столь невзрачном жилище по соседству с бакалейной лавкой. Он спросил себя, каким тот окажется ребенком и каков характер его матери. Ему, честно сказать, вовсе не хотелось с ними знакомиться. Он гордился благородным семейством, которому столь долгое время оказывал юридические услуги, и ему было бы в высшей степени досадно помогать женщине вульгарной и охочей до денег, лишенной всякого почтения к родине покойного мужа и чистоте его родового имени. Мистер Хэвишем очень уважал это древнее и влиятельное имя, пусть и был всего лишь невозмутимым, проницательным, деловитым пожилым адвокатом.
Когда Мэри провела его в маленькую тесную гостиную, он огляделся весьма критически. Комната была обставлена просто, но по-домашнему уютно. На стенах он не увидел ни пошлых узорчатых обоев, ни дешевых вульгарных картин; все немногочисленные украшения отличались хорошим вкусом, и большую часть этих милых вещиц, судя по всему, создали женские руки.
«Пока что совсем неплохо,– сказал он себе,– но, возможно, в здешней обстановке верховодил вкус капитана». Однако, когда вошла хозяйка дома, он начал думать, что она и сама вполне могла обладать хорошим вкусом. Не будь он таким сдержанным и чопорным пожилым джентльменом, он бы, пожалуй, вздрогнул, увидев ее. В своем простом черном платье, ладно скроенном по стройной фигуре, миссис Эррол походила на молодую девушку, а вовсе не на мать семилетнего ребенка. Лицо у нее было красивое, юное и печальное, большие карие глаза глядели невинно и мягко, а в глубине их пряталась грусть, которая так и не исчезла до конца с тех пор, как скончался ее муж. Седрик привык к этой грусти; он видел, как она исчезает, лишь иногда – когда играл или болтал с мамой и вворачивал какое-нибудь старомодное выражение или длинное словцо, почерпнутое из газеты или разговоров с мистером Хоббсом. Он любил длинные слова и всегда радовался, когда удавалось ее рассмешить, хоть и не понимал, что в них смешного,– ему-то они казались весьма серьезными. Жизненный опыт научил адвоката моментально оценивать характер людей, и, едва увидев мать Седрика, он понял, что старый граф очень ошибался, считая ее женщиной вульгарной и алчной. Мистер Хэвишем никогда не был женат и даже ни разу не влюблялся, но у него не возникло никаких сомнений, что эта юная красавица с ласковым голосом и грустным взглядом вышла за капитана Эррола лишь потому, что любила его всем своим пылким сердцем, и ни единожды не подумала о том, как выгодно быть женой графского сына. Поняв, что она не доставит ему никаких затруднений, он начал надеяться, что, возможно, и маленький лорд Фаунтлерой в конечном итоге не станет таким уж тяжким испытанием для своего благородного семейства. Капитан был хорош собой, молодая мать оказалась очаровательна, так что и на мальчика, пожалуй, тоже будет приятно посмотреть.
Когда он рассказал миссис Эррол о причине своего визита, она ужасно побледнела.
– О, неужели вы его у меня заберете? – воскликнула она. – Мы так друг друга любим! Он приносит мне столько радости! У меня больше ничего нет. Я старалась быть ему хорошей матерью. – Ее нежный юный голосок дрогнул, на глаза навернулись слезы. – Вы не представляете, сколько он для меня значит! – добавила она.
Адвокат прочистил горло.
