– Я обязан предупредить вас, – сказал он, – что граф Доринкорт не слишком… не слишком благосклонно к вам относится. Он человек пожилой, и его предрассудки весьма сильны. Он всегда особенно недолюбливал Америку и американцев и очень разгневался, узнав о женитьбе сына. Мне жаль, что я принес такие неприятные вести, но он решительно настроен с вами не видеться. Согласно плану, лорд Фаунтлерой станет получать образование под надзором деда; жить он будет с ним. Граф привязан к замку Доринкорт и проводит там больше всего времени: он страдает подагрой и воспалением суставов и не жалует Лондон. Таким образом, лорд Фаунтлерой будет, весьма вероятно, по большей части жить в Доринкорте. Граф предлагает вам поселиться в особняке Корт-Лодж – он расположен в прекрасном месте и не слишком далеко от замка. Также граф назначит вам разумное содержание. Лорду Фаунтлерою разрешается навещать вас – с тем единственным условием, что вы не будете ни навещать его сами, ни переступать черту замкового парка. Как видите, никто не разлучает вас с сыном, и поверьте, мадам, эти условия не так строги, как… как могли бы быть. Уверен, вы понимаете, сколь велики будут преимущества подобного окружения и образования для лорда Фаунтлероя.
Мистер Хэвишем слегка тревожился, что она начнет рыдать или устроит сцену, как могли бы сделать иные женщины. Это он знал по опыту, и от зрелища женских слез ему всегда бывало досадно и неловко. Но нет, она лишь отошла к окну и отвернулась на несколько мгновений, и он понял, что она пытается взять себя в руки.
– Капитан Эррол очень любил Доринкорт, – наконец заговорила она. – Он любил Англию и все английское. Разлука с домом всегда оставалась для него болезненной раной. Он гордился своим домом и своим именем и хотел бы… Я знаю, он бы хотел, чтобы его сын повидал эту прекрасную древнюю страну и получил воспитание, достойное его будущего положения. – Потом она вернулась к столу и, запрокинув голову, поглядела высокому адвокату в лицо смиренным взглядом. – Мой муж хотел бы этого, – сказала она. – И моему малышу это послужит на пользу. Я знаю… я уверена, граф не будет настолько жесток, чтобы пытаться отучить его любить меня; и я знаю – даже если бы он попытался, – что мой малыш слишком похож на своего отца, чтобы его можно было испортить. У него добрая и преданная натура, искреннее сердце. Он не разлюбит меня, даже если нам запретят свидания, а пока мы будем видеться, я не буду слишком сильно страдать.
«Она почти не думает о себе, – подумал мистер Хэвишем. – И для себя совсем ничего не просит».
– Мадам, – сказал он вслух, – ваша забота о сыне весьма похвальна. Он поблагодарит вас за нее, когда вырастет. Уверяю вас, лорда Фаунтлероя окружат заботой и вниманием, и все усилия будут приложены к тому, чтобы он рос счастливым. Граф Доринкорт радеет о его здоровье и удобстве не меньше, чем вы сами.
– Надеюсь, – каким-то надломленным голосом произнесла кроткая юная мать, – что граф полюбит своего внука. У Седди очень ласковый нрав, и он всегда был окружен любовью.
Мистер Хэвишем вновь кашлянул, прочищая горло. Он с трудом мог представить, чтобы разбитый подагрой вспыльчивый старик хоть кого-нибудь полюбил. Но адвокат понимал, что самому же графу будет выгоднее пусть и в своей вздорной манере, но проявить доброту к ребенку, который однажды станет его наследником. А еще он знал, что если Седрик хоть немного оправдает ожидания и послужит к чести семьи, то дед будет им гордиться.
– Уверяю вас, лорду Фаунтлерою понравится жизнь в Англии, – ответил он. – Граф распорядился поселить вас достаточно близко для частых свиданий именно потому, что заботится о его счастье.
Он постыдился повторить те слова, что использовал граф, – в них не было ни доброты, ни вежливости – и предпочел облечь предложение своего покровителя в более мягкую и деликатную форму.
Еще одно небольшое потрясение ожидало мистера Хэвишема, когда миссис Эррол попросила Мэри найти и привести мальчика, и та объяснила, где он.
– Да отыскать-то его легче легкого, мэм, – сказала она, – он с мистером Хоббсом, верней всего, в лавке евоной на тубарете сидит да про политику толкует – а то играется тихонечко в углу с мыльцами, свечками да картофелинами, лапочка.
– Мистер Хоббс знает его с самого рождения, – сказала миссис Эррол адвокату. – Он очень добр к Седди, они большие друзья.
Вспомнив, как, проезжая мимо, мельком заглянул в бакалейную лавку и увидел бочки картофеля и яблок и множество всякой иной всячины, мистер Хэвишем почувствовал, что в нем снова поднимается беспокойство. В Англии сыновья джентльменов не водили дружбы с бакалейщиками, и это показалось ему весьма примечательным обстоятельством. Будет очень жаль, если ребенок обнаружит дурные манеры и тягу к компании простолюдинов. Одним из самых горьких унижений, которые старый граф испытал в своей жизни, было то, что его старшие сыновья предпочитали общество людей неблагородных. «Неужели, – подумал адвокат, – мальчик унаследовал их печальные наклонности вместо доблестных качеств собственного отца?»
