Три месяца спустя, сырой безлунной ночью, в грязной траве рядом с заброшенной церковью в романском стиле в городке Жамбек стоял большой грузовик. В XVII веке эту древнюю церковь разрушили турки, после чего она так и не была восстановлена. До войны церквушка являлась достопримечательностью и притягивала туристов. Теперь же люди бывали здесь нечасто.
Как понял Нико, Гюнтер и ещё один охранник поезда, с которым они должны были проводить ночную инвентаризацию, тайно выгрузили несколько ящиков золота, наличных и украшений и среди ночи привезли их сюда. По словам Гюнтера, они заплатили ночному сторожу, чтобы тот позволил спрятать всё в подвале. Дверь заперли на висячий замок.
– Что случилось с вашим напарником? – спросил Нико.
– Умер, – ответил Гюнтер. – Русские схватили его.
– А ночной сторож? Разве он не знал, что вы делаете?
– Понятия не имею.
– Как вы можете быть уверены, что он не проболтался?
– Не проболтался. Об этом мы позаботились.
Каменный пол церкви был влажным и пах плесенью. Нико и Гюнтер нашли массивную дверь с навесным замком, который Гюнтер сбил топором. Они открыли дверь и осветили помещение фонарями. Перед ними стояли четыре ящика.
– Ну вот, что я тебе говорил? – сказал Гюнтер с широкой ухмылкой на лице.
Нико и Гюнтер выносили по одному ящику, с трудом таская их по старой лестнице. Гюнтер еле сдерживался.
– Ларс, здесь столько всего, за всю жизнь не истратишь! – По тяжести ящиков Нико понимал, что Ларс прав.
Больше часа ушло на то, чтобы загрузить всё в грузовик. Нико весь вымок от пота. Он постоянно оглядывался, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, но в округе не было ни горящих окон, ни шума, только ночной стрекот сверчков. Когда последний ящик запихнули в грузовик, Гюнтер откинулся на спинку сиденья и громко выдохнул куда-то в темноту.
– Вот чего я ждал! Всю эту проклятую войну! Наконец-то. Хоть какая-то польза!
– Поехали отсюда, – прошептал Нико.
– Погоди, погоди, покажу тебе наш улов.
– Потом.
– Не будь таким
Он направлял фонарик снизу вверх, чтобы осветить своё лицо.
– Посмотри на меня, Ларс. Погляди! Это лицо богатого новоиспечённого венгр…
Пуля прилетела раньше, чем Нико услышал выстрел. Голова Гюнтера запрокинулась, а воротник окрасился алой кровью. Вторая пуля пробила ему грудь, и он упал, как мешок с мукой, а фонарик разбился о землю.
Нико застыл. Он услышал приближающиеся шаги. В следующий миг на него уже была направлена винтовка в руках рыжеволосого мальчика, который тем временем разглядывал мёртвое тело Гюнтера, скорченное под задним колесом грузовика.
Нико поднял руки, но мальчик, посмотрев на него, опустил оружие. На вид ему было около десяти лет.
– Почему? – выдохнул Нико.
– Он убил моего отца, – невозмутимо ответил мальчик. – Я каждую ночь ждал его возвращения. Его и другого солдата.
Он выдержал паузу.
– Но ты не он.
– Не он, – выпалил Нико. – Это был не я, клянусь.
Мальчик сжал губы. Казалось, он пытается сдержать слёзы.
– Твой отец, – сказал Нико. – Он работал ночным сторожем?
– Да.
– Мне очень жаль. Я не знал.
– А где второй солдат?
– Мёртв.
– Хорошо.
Он пнул тело Гюнтера. Оно плюхнулось в грязь.
– Пойду домой, расскажу матери.
Он развернулся, чтобы уйти.
– Стой. – Нико указал на грузовик. – А ящики тебе не нужны?
– А что в них?
– Золото, наверное. Деньги. Драгоценности.
– Они не мои, – ответил мальчик.
Он склонил голову набок.
– Может, твои?
– Нет, – сказал Нико, – это всё не моё.
– Ну. Может, тогда вернёшь ящики тому, у кого они их забрали?
Мальчик перебросил ремень винтовки через плечо, шагнул через луч фонаря и исчез в сумраке.
С той ночи произошло так много событий, что всего не перескажешь. Скажу лишь, что Нико потратил часть богатств на обучение, осознавая, что последний урок у него был в одиннадцать лет, в тот день, когда немцы ввалились в дом. Сначала выдавая себя за венгерского подростка в Будапеште, затем за французского студента в Париже, а потом, отточив свой английский, за учащегося Лондонской школы экономики в 1954 году, Нико под именем Томаса Гергеля получил хорошее образование, в первую очередь в сфере бизнеса. Он хотел научиться зарабатывать деньги, понимая, что это позволит ему пережить военные годы. На занятиях демонстрировал свою зрелость, и профессора им восхищались. Ящики из церкви позволили Нико завести личный банковский счёт, размер которого поразил бы его сокурсников, однако Нико жил вместе со всеми в общежитиях и часто жаловался, что едва хватает денег на еду. Симпатичный парень привлекал внимание многих девушек, и он никогда не был одинок, только если сам этого не хотел. Нико рассказывал своим спутницам, что всех его родных из Венгрии убили во время войны, поэтому о матери, отце или доме, куда можно было бы приехать на каникулы, речь не заходила. Его романтические отношения были яркими, но непродолжительными. Нико не хотел слишком сближаться.
