Через полгода Удо Граф стал работать в лаборатории в пригороде Мэриленда под новым именем Джордж Меклен; в документах значилось, что он бельгийский иммигрант. Завербовавшие Удо американцы узнали, что он учился точным наукам, и предположили, что он пользовался своими знаниями при работе в СС. Им не терпелось узнать, какие сведения у него есть о Красной Армии. Удо, так умело закрывающий на меня глаза при каждом удобном случае, нагло врал, что действительно обладает такой информацией, и даже хвастался, что бо́льшую часть войны занимался шпионажем и разработкой оружия. Чем чаще он произносил слово «коммунисты», тем больше американцы были расположены верить всему, что он говорил.
– По нашим сведениям, вы были в Аушвице, это правда? – поинтересовался американский агент во время беседы в обшитом деревянными панелями кабинете. Агент, коренастый мужчина с короткой стрижкой, свободно говорил по-немецки. Удо отвечал на его вопросы осторожно.
– Аушвиц? Я был там, да.
– Вы там не работали?
– Конечно, нет.
– Какова была цель ваших поездок?
Удо выдержал паузу.
– Как, вы сказали, вас зовут, офицер?
– Я не офицер. Просто агент.
– Прошу прощения. У вас идеальный немецкий. Вот я и предположил, что вы начальство.
Агент откинулся в кресле и с напускной скромностью улыбнулся. Удо принял это к сведению.
– Бен Картер, – сказал агент. – Так меня зовут. Немецкий я выучил благодаря матери. Она выросла в Дюссельдорфе.
– Что ж, агент Картер, вы должны понимать, что Аушвиц был не просто лагерем. Там находилось много заводов, жизненно необходимых нашей армии. Я приезжал на эти заводы, чтобы разъяснить план действий на случай воздушной атаки.
Он добавил:
– Со стороны русских.
Глаза мужчины округлились.
– А что вам известно о зверствах, которые творились в Аушвице?
– Зверствах?
– О газовых камерах. Казнях. Множестве евреев, которых, говорят, там убили?
Удо попытался изобразить ужас.
– О подобных подозрениях мне стало известно только после войны. Сам я занимался обороной. И, конечно, был потрясён, когда прочитал о том, что там могло такое происходить.
Внимательно глядя Удо в глаза, Картер взял ручку.
– Как немец я, естественно, желал победы своей стране, – продолжал Удо. – Но как человек я не вижу оправданий такой жестокости по отношению к еврейским пленным. Да и вообще к кому бы то ни было.
Агент начал что-то записывать, а Удо продолжал говорить. Его слова полностью расходились с его мыслями.
– Какие ужасные вещи могли там происходить.
– Если всё, что говорят, правда, то такая бесчеловечность непозволительна.
– Я сожалею о том, что могли сделать те люди во имя нашей нации.
Агент Картер закончил писать и закрыл папку. И когда он подался вперёд и сказал: «Давайте поговорим о русских ракетах», Удо понял, что ему отпустили все грехи. Священник ошибался. Не нужен Удо никакой Бог.
За короткое время Удо Граф, он же Джордж Меклен, стал неофициальным шпионом правительства США. У него появился свой особняк, телефон, машина в гараже и барбекю на заднем дворе. Шли годы, холодная война набирала обороты, Удо занимался разработкой ракет в лаборатории. Но ещё ценнее он был за её пределами, когда собирал информацию о коммунистах. Бывшую страну Удо, Германию разделили на две части, одна из которых опиралась на западные страны, а вторая – на СССР. В управлении хотели, чтобы Удо собирал информацию от бывших знакомых. Ему поручили прослушивать телефонные разговоры немцев и читать перехваченные сообщения. Недоверие между сторонами росло так быстро, что Удо спокойно выдумывал бо́льшую часть поставляемой информации и никто не мог уличить его во лжи. Иногда он просто изобретал мифических врагов, полагаясь исключительно на своё богатое воображение.
В 1950-е годы этого было достаточно, чтобы оправдывать размер его заработка. Удо значительно повысил свой уровень английского и отлично вписался в американскую жизнь. Подстригал лужайку перед домом. Ходил на рождественские вечеринки. В один из корпоративных выездов он побывал в парке аттракционов и вместе с коллегами прокатился на американских горках.
