Я лежал в темной небольшой комнатке под теплым одеялом, на своей пружинистой, железной и скрипучей, но очень мягкой и удобной кровати по которой особенно скучаешь, когда вымотаешься до предела за длинный бодрый день, и вечером на ватных ногах доплетаешься до нее, переодевшись в пижаму и не забыв почистить зубы. Камнем падаешь лицом в подушку и закрываешь глаза. Часы на тумбе рядом с кроватью тикают и показывают час ночи, а ты смотришь волшебные детские сны, но спишь так чутко, что не можешь не услышать топота ног за дверью своей детской, которые непременно движутся в сторону кухни. В ту ночь я догадывался кто решил насытить живот после полуночи. Этот кто-то вечно хулиганит, очень часто не спит по ночам и делает все, что ему вздумается. Для него не существует правил и запретов. Живет по принципу ” захотел – получил “. Я открыл глаза и скинул с себя одеяло, которое успело согреть мое тело, и хоть я был одет в пижамные штаны и кофту на пуговицах, все же почувствовал как повеяло холодом и под кожей пронеслась дрожь. Мои зеленые глаза были сонными, и где-то около минуты я сидел неподвижно, тупо уставившись взглядом в закрытую дверь и привыкая ко тьме. Когда же я стал более отчетливо видеть очертания комнаты, то свесил ноги над полом и встал. Снова вздрогнул от холода. Пол казался ледяным, но я терпеливо двинулся к двери. Открыл ее и вышел в коридор. Дверь громко скрипнула и этот скрип наверняка раздался в каждом уголке нашего большого фамильного особняка. Иногда я боялся этого дома потому что по нему гуляло громкое и страшное эхо. Я ступил на ковровую дорожку, которая расстилалась по всему длинному коридору и стал чувствовать себя легче. В коридоре было немного светлее, чем в комнате хотя я поначалу вообще не чувствовал разницы, когда был младше, и очень сильно боялся темноты. А все потому что в этом длинном узком коридоре не было окон. Только картины, картины, картины, на некоторых запечатлены мои предшественники и дальние родственники, а так же всякие натюрморты, пейзажи и прочее прочее прочее... Семья у нас большая, но видимся очень редко. Мой папа очень красиво рисовал и читал много книг у себя в кабинете. Все наши родственники живут в разных городах и даже странах. Раньше мы часто путешествовали пока моя мама была жива. Оставшись с отцом и братом мы практически перестали выбираться из этого дома. Он стал моей клеткой и я пообещал себе, что как только вырасту и женюсь, то обязательно уеду как можно дальше отсюда. Из самого дома, я имею в виду. Мне бы никогда не пришло в голову бросить папу и брата здесь – в этой клетке. Я глянул вправо: туда, где конец коридора заканчивается деревянной скрипучей лестницей, что ведет на второй этаж в кабинет и спальню моего отца. Еще дальше лестницы есть большая гостиная с камином, огромными светлыми окнами и парадной дверью. Моя самая любимая комната в доме. Кинул взгляд влево: туда, где коридор заканчивался дверями кухни. Туда-то и прокрался как вор этот бездельник! Я пошел за ним до самого конца коридора пока не уткнулся в дверь. Она была не заперта. Я приоткрыл ее так, чтобы протиснуться и притворил снова, не закрывая. Пол в кухне был холодный, плиточный... и скользкий, так что я молился как бы не упасть и не сломать себе что-нибудь. Кухня была самой большой комнатой в доме (намного больше гостиной) хотя как-будто делилась пополам благодаря двум стенкам выступающим одна со стороны двери другая от окна напротив благодаря которому на меня падал лунный свет с улицы. В одной половине стояла плита, кухонный уголок, шкафы с посудой, где няня, нанятая папой готовила нам с братом ужин и занималась стряпней (в этой половине комнаты стоял я), а во второй половине был прямоугольный стол с четырьмя стульями прямо перед вторым окном и как раз рядом стоял холодильник который всегда напичкан едой и мой брат-близнец прекрасно об этом знает. Я видел краешек двери открытого холодильника в котором рылся семилетний воришка. Я уже не раз заставал его на месте преступления, но давал слово брата, что не стану ябедничать папе. Рано или поздно всякому терпению обычно приходит конец. И этот конец, похоже, наступил этой ночью. Он думает, что незамеченным прошмыгнет мимо моей комнаты. Дудки! Мы близнецы и между нами, как я считаю, существует таинственная связь. Когда хулиганит один, второй тут же узнает об этом и спешит остановить его. Как я спешу остановить Мэйта. Он считает, что моя теория о ” красной половине магнита и синей ” – полный бред, но я с ним не согласен. Хоть внешне мы похожи как две капли, зато внутри абсолютно разные. Папа говорит, что мы как ” Инь и Янь ” белая капля и черная, как Ангел и Чертик, добро и зло, и наконец, как магнит – красная половина подковы и синяя. Я медленно подходил к братцу, стараясь шагать бесшумно. Получалось отлично в отличие от походки моего близнеца. Иногда таким образом я умудряюсь пугать папу, когда он как ни-в-чем не бывало сидит на диване в гостиной, читая газету или смотря футбол, а мои тонкие ручки обвивают его шею со спины и затем я хихикаю. Сначала папа на меня серчает отходя от испуга, а потом мы смеемся вместе.
