- Угу. – буркнула Грэйс, усердно орудуя красным карандашом так что кончик ее языка залез на верхнюю губу. Я принялся рассматривать картинки дочери, в полной тишине чтобы не нарушать творческую атмосферу.
На одном листе большой двухэтажный дом с голубым небом и большим желтым солнцем с длинными лучами. На втором рыжий улыбающийся кот. Дальше шел портрет Аманды. Конечно, оставляет желать лучшего, но главное, что с душой. Миска с яблоками. Новогодняя елка и... Последний рисунок, который я держал в руках, заставил меня похолодеть. Абсолютно чистый белый листок без какого-либо фона, неба, деревьев и прочего. Никакого разнообразия цветов, использован только один красный карандаш. Из палочек и кружочков на бумаге, я сделал вывод, что здесь изображена кровать, а рядом стол Грэйс за которым она сейчас рисовала. На кровати под одеялом лежал человечек... вот только голова была на полу. И если проявить фантазию, можно догадаться, что небольшая закорючка помимо так называемых ” кровати “, ” девочки ” и ” стола ” была топором.
- Грэйс, что это такое? – спросил ее я и сам удивился тому как грубо и резко прозвучал мой голос. Будь на ее месте Гвин, та растерялась бы. Только не Грэйс. В ответ на него она стрельнула в меня своим привычным сердитым взглядом, забрала у меня листок чтобы взглянуть, а затем протянула обратно и пожала плечами.
- Не знаю. Это Гвин принесла.
Я не мог отвести глаз от рисунка. Такие рисунки свойственны детям с нездоровой психикой. Моя дочь никогда не стала бы рисовать ничего подобного. И она уж точно давным-давно вышла из возраста, когда дети рисуют палочками и кружками.
- Ты закончила? – тихо спросил я, не отрывая глаз от рисунка.
- Угу. Посмотри как красиво. Не то что у Гвин.
Она протянула мне листок с только что законченным рисунком толстого веселого старичка, который в Рождество залезает в кирпичные трубы на крышах домов.
- До Рождества еще далековато, Грэйс. – сказал я.
- Ну и что? Главное, что получился красивый Санта, а не каляка-маляка как у нее.
- Выключай свет и ложись в кровать. – велел я, поднимаясь с постели Грэйс чтобы уступить ей место. Та недовольно что-то проворчала себе под нос, но потушила свет и быстро забралась под одеяло. Я поцеловал ее в лоб на прощанье и отправился к Гвин. Не столько чтобы пожелать ей спокойной ночи, сколько получить ответ на вопрос, который так терзал мое сердце.
Несмотря на слова Грэйс, Гвин уже лежала в кроватке. Я знал, что в отличие от сестры, Гвин долго ворочалась прежде чем погружалась в сон и как только я вошел в комнату, ее голос нарушил тишину темной спальни.
- Ты пришел пожелать мне спокойной ночи?
- Да, милая. – ответил я, присаживаясь рядом с ее кроватью на табурет. – Ты уже засыпала?
- Нет. – ответила Гвин. – Мне совсем не хочется спать. И в школу завтра тоже ехать не хочется. Ничего не хочется.
- Почему? Тебя обижают в школе? – поинтересовался я.
- Нет. Меня просто не замечают. Никто не хочет со мной дружить. Наверное это потому что я не такая как Грэйс. Грэйс всегда знает, что сказать чтобы другим было интересно с ней разговаривать. Я так не умею. – поведала Гвин. По голосу я понял, что она вот-вот начнет плакать. Мне совсем не хотелось чтобы она расстраивалась по пустякам. Я протянул руку и мягко провел по ее распущенным коротким волосам.
- Зато ты очень красиво рисуешь. – заявил я и поднялся с места чтобы включить ненадолго настольную лампу. Затем приземлился обратно на табурет и протянул Гвин рисунок. – Объясни, что здесь изображено?
Гвин привстала, потерла сонные глазки и взяла в руки рисунок, чтобы понять о каком именно идет речь. Она не так много рисовала в последнее время как Грэйс, потому что старалась больше времени уделять урокам, но все же не совсем забросила это занятие. Рассмотрев и, очевидно, узнав рисунок, глаза ее испуганно расширились и дочь тут же вернула лист обратно мне.
- Это не я, честно. – покачала головой Гвин.
- А кто? Грэйс? – спросил я, удивившись и в то же самое время расслабившись. Если это не ее рисунок – хорошо, но неужели она сейчас собирается перевести стрелки на Грэйс, когда та сказала, что рисунок принадлежит Гвин? Гвин никогда не врала, чем я был очень горд, но и Грэйс в данный момент не клеветала ее. Я видел какие красивые картинки рисует Грэйс. Я бы даже сказал: ” мастерство не годам ” и то что в ее рисунках могло заваляться нечто подобное – просто смешно. И в то же время жутко.
- Нет, это мальчик. – ответила Гвин. Сердце у меня буквально провалилось в желудок. Перед глазами тут же замаячила физиономия Мэйта. Эти заляпанные кровью черные как смоль волосы и хищные зеленые глаза.
- Какой мальчик? И зачем он дал тебе свой рисунок?
- Его не существует. Он мне приснился. – ответила Гвин. – Мне приснилось, что мы сидели на зеленой травке перед нашим домом и рисовали. Он нарисовал этот рисунок и подарил мне. Рисунок конечно, так себе, но я не хотела его обижать. А когда я проснулась, то нашла его рисунок на своем столе. Я испугалась и положила его в стопку рисунков Грэйс пока она спала. Ей тоже не понравилось?
