- Нет, ей очень понравилось. Просто мне понравилось больше и она отдала его мне. Ты не против? – солгал я, чувствуя себя просто отвратительно. Я всегда говорил детям как важно всегда говорить правду и теперь сам вынужден врать Гвин в лицо. Но полагаю, эта ложь очень даже во благо. Та молча покачала головой, подтвердив, что не против.
- А как выглядел мальчик из твоего сна? – поинтересовался я.
- Я не помню. Помню только как он рисовал свое, а я свое.
- Ну ладно. Тогда закрывай глазки и пусть тебе приснится много новых и сладких снов, солнышко. – пожелал на прощанье я, выключил свет, поцеловал ее так же как Грэйс и забрал листок.
Покинув комнату дочери и прикрыв за собой дверь я облокотился спиной о стену рядом и разорвал его в клочья. Взглянув в другой конец коридора, я замер и клочья бумаги разлетелись по ковру. На диванчике рядом с картиной Мэйт помахал мне рукой. На его лице играла самая хищная улыбочка какую только можно представить. Я отшатнулся от стены и потер сонные глаза. Через секунду диван снова был пуст.
====== Часть 7. Призрак. ======
Я вошел к себе в комнату, стянул штаны и футболку, лег на пустую половину кровати, укрылся одеялом и закрыл глаза. Аманда спала, повернувшись ко мне спиной. Я долго пролежал с закрытыми глазами, стараясь уснуть, но не получалось. Бывает, что хочешь спать, а как ляжешь в постель – сон куда-то улетучивается. Так и у меня сейчас. Улетучился. Я пытался нагнать его снова, вспоминая о том, что завтра рано вставать, ехать на работу, вымотаться за день и как-то добраться до дома. Эти мысли все-таки помогли и постепенно я погрузился в сон. Мне снилось будто дверь кухни приоткрывается и из нее выходит Мэйт с куском вишневого пирога. Его рот весь в варенье, челка и виски мокрые и красные от крови, в затылке виднеется кусочек мозга, белая рубашка в кровавых пятнах, маленькие ножки в кроссовках медленно, но громко топают по коридору, оставляя на ковре грязные следы. Он держит кусок пирога, обе руки опущены вдоль туловища и потому вишневый джем капает на пол. В доме темно и тихо. Эту тишину нарушают лишь топот его ног в синих джинсах. Мэйт добирается до лестницы, хватается левой рукой за перилла и начинает подниматься наверх. Ступени под его ногами жутко скрипят. Он оказывается на втором этаже поворачивает голову и устремляет хищный взгляд на дверь спальни. Чистые, не измазанные в варенье маленькие пальчики хватаются за круглую ручку двери и та со скрипом отворяется. Глазам семилетнего мальчика представляется широкая кровать на которой лежим мы с женой. Он устремляет взор зеленых глаз на мою черную и лохматую от подушки гриву и подходит ближе. Смотрит на меня ледяным взглядом, сжав губы в тонкую линию. Я сплю, но, словно почувствовав постороннее присутствие тут же открываю глаза и резко сажусь на кровати. Смотрю на него. С самого длинного локона челки, что лезет ему в глаза и острого от влаги скатываются капельки крови, ползут по носу, с кончика носа падают на губы и вскоре он проводит по ним кончиком языка. У меня кровь стынет в жилах. Глаза расширились и мне пришлось силой заставить язык функционировать. Во рту пересохло, когда я услышал собственный голос. Тоненький лепет семилетнего мальчика:
- Мэйт, иди спать, иначе я все папе расскажу.
Жду, что он вот-вот снова назовет меня ” ябедой ” или еще хуже запоет свою песенку: ” Эрни – наш дружок.”
Очередная капля падает с кончика его острой челки, катится по носу, с кончика ложится на губы и он снова ее слизывает кончиком языка, а затем говорит тем же самым голоском, что и я, но при этом даже не раскрыв рта:
- Я тебе оставил немножечко пирога. Ведь братья должны делиться друг с другом, не так ли, Эрни?
Он протягивает мне небольшой надкусанный кусок пирога с тестовой сеточкой из-под которой уже вытекло все варенье. Я принимаю у брата пирог и кусаю там, где Мэйт еще не кусал. Он неподвижно стоит и внимательно смотрит, как я ем пирог. Следит за каждым моим укусом. Когда я отправляю последний кусочек в рот и кладу голову обратно на подушку, укрываясь одеялом, снова слышу голос:
- Сладких снов, братец.
Затем он шагает к двери комнаты и приоткрыв ее, оглядывается на меня. На его лице сияет самодовольная недобрая ухмылка. Потом он все-таки выходит и дверь захлопывается. Я прокручиваю в голове, что только что произошло и тут до меня доходит! Мэйт никогда бы не стал делиться со мной куском пирога! И ничем другим. НИЧЕМ и НИКОГДА! Он жадина и никогда не проявлял ко мне братской заботы.
