Тиффани выросла на ферме. А на ферме истории о том, что детей приносит аист или их находят в капусте, не приживаются, особенно если корова начинает телиться среди ночи и роды проходят нелегко. Тиффани даже помогала овцам ягниться – когда у них не всё идёт гладко, маленькие руки могут быть очень кстати. Она знала о том, зачем баранам привязывают спереди мешочки с красным мелом и почему у овец с красными отметинами на спинах весной появляются ягнята. Просто удивительно, как много может узнать ребёнок, склонный наблюдать и помалкивать, даже из того, что взрослые считают неподходящим для детей.
Тиффани разглядела на другом конце пещеры Фиону. Пикста недобро улыбалась.
– Что происходит, Явор Заядло? – спросила Тиффани, осторожно подбирая слова.
– Ну, эт… эт’ всё законы нашего клана, понимашь, – смущённо пролепетал Фигль. – Ты ныне наша кельда, и хочеваем мы того или нет, мы должны вопросить тебя, значит… бу-бу-бу… бу-бу-бу… бу-бу-бу… – Он торопливо попятился.
– Я что-то не уловила, – сказала она.
– Мы все себя отдраили, вишь, – сказал он. – Кой-кто даже взаправду вымылся в росяном пруду, хотя ишшо токо май, а Громазд Йан попервой в жисть помыл под мышками, а Туп Вулли насобирал тебе ай-какой букетик.
Туп Вулли выступил вперёд, нервно сглотнул и гордо вскинул в воздух упомянутый букет. Цветы в нём, возможно, были красивые, вот только Фигль не очень-то представлял себе, как их рвать и как составить из них букет. Стебли, листья и лепестки торчали из его кулака во все стороны.
– Очень мило, – Тиффани отпила чаю.
– Лана… лана… – Явор Заядло вытер пот со лба. – Дыкс, может, ты сказанёшь… сказанёшь нам… бу-бу-бу…
– Они хочевают, чтобы ты сказанула, кого из них возьмёшь в мужья, – громко объявила Фиона. – Таковый закон. Ты должна назвать имя будущего мужа и день свадьбы, иль ты боле не кельда.
– Ах-ха. – Явор Заядло старался не встречаться с Тиффани взглядом.
Кубок в руке Тиффани не дрогнул, но только потому, что все её мышцы разом одеревенели. В голове неслось: «Аргх!.. Это происходит не со мной! Я не могу… Он же не… Мы бы не… Они даже… Это смешно! Бежать!»
Но она знала, что к ней прикованы взгляды сотен крохотных глаз. «Очень важно, как ты теперь станешь себя вести, – заметил Задний Ум. – Фиона ждёт, что ты будешь делать. Нет, правда, глупо недолюбливать девицу вчетверо меньше тебя ростом, но что есть, то есть – она тебе не нравится».
Тиффани заставила себя улыбнуться:
– Это так неожиданно… Большая честь для меня, конечно.
– Ах-ха, – сказал Явор Заядло, глядя в пол.
– И вас ведь так много. Нелегко сделать выбор, – продолжала Тиффани, всё так же улыбаясь. А Задним Умом подумала: «Он тоже не в восторге».
– Ах-ха, трудновасто, – отозвался Явор Заядло.
– Пожалуй, я лучше поразмыслю над этим на свежем воздухе, – сказала Тиффани и упрямо улыбалась, пока не выбралась наружу.
Усевшись на корточки, она вгляделась в заросли примул:
– Эй, жаб!
Он выбрался на свет, дожёвывая что-то:
– Ммм?
– Они хотят жениться на мне!
– И?
– И?! Сам подумай!
– Ах да, разница в росте, – сказал жаб. – Конечно, сейчас она ещё не так заметна, но когда ты вытянешься до пяти футов семи дюймов, а твой муж будет по-прежнему шесть дюймов…
– Не смейся надо мной! Я кельда!
– Ну, так в этом-то всё и дело, верно? Фигли рассуждают так: есть правила, их надо соблюдать. Новоиспечённая кельда выбирает одного из воинов, становится его женой, и вскоре на свет появляются много-много Фиглей. Отказаться – значит нанести страшное оскорбление…
– Не пойду я замуж за Фигля! Я не могу рожать сотни детей! Скажи мне, как быть!
– Чтобы я указывал кельде, что ей делать? Как можно, – притворно возмутился жаб. – И вообще, мне не нравится, когда на меня кричат. У жаб тоже есть гордость, знаешь ли. – И он уполз обратно в кусты.
