Когда лезвие глубоко проникает в человеческое тело, то застревает между сухожилиями, костями и плотными мышечными тканями. Поэтому вытащить широкий нож или меч обратно из жертвы порой гораздо труднее, чем вонзить его.
Именно поэтому в средние века кинжал в бою использовался прежде всего как вспомогательное оружие, для добивания врага. Мечом могли оглушить, нанести глубокую режущую рану или ударом сверху проломить голову. Меч был грозным оружием в бою против слабо вооруженных, не имеющих металлических лат пехотинцев. Но в тесной рукопашной схватке длинный меч бесполезен – не размахнешься, поэтому кинжал начинал свою смертоносную колющую работу. Он легко входил и, самое главное, вынимался из тела противника. Можно было колоть даже несколько раз. Ударил – быстро вытащил клинок. Ударил – вытащил. Кровь, не мешая, хлещет из раны через отводящие каналы на лезвии. Удобно!
Поэтому даже с появлением хорошего огнестрельного оружия – винтовок и пистолетов – на вооружении остался штык-нож для рукопашного боя. Например, в русской армии штык-нож вообще по сути был не ножом, а треугольным кинжалом, узким и длинным. Воткнул на бегу в противника, легко вытащил и бежишь дальше. Знаменитая кровавая русская штыковая атака. Враги ее боялись.
Валентин вытер пот со лба и подул под рубашку. Жарко. Он специально отправился в библиотеку ближе к вечеру, надеясь, что будет прохладнее, но все равно сосредоточиться было трудно. Почему в библиотеке совсем не работают кондиционеры?Валентин еще раз пробежал глазами распечатанный текст из Интернета и решил кое-то выделить. Он вытащил из портфеля цветные карандаши и, увидев, что они притупились, достал точилку. Кончики карандашей легко входили в конусное отверстие и после нескольких поворотов с легким надавливанием появлялись обратно, сияющие заостренными верхушками, с гладкой поверхностью светлого дерева. Как будто умытые и побритые. «После эпиляции» – улыбнулся Валентин и тут же нахмурился. У Дианы тоже сейчас кожа без единого волоска. Когда по ней проводишь рукой, кажется, что она целомудренно первозданная, только что родившаяся. И что к ней можно прикасаться только губами. Неожиданно комок подкатился к горлу и кольнуло с внутренней стороны ребер. В глазах поплыло. Валентин закрыл лицо руками и попытался глубоко дышать, потом, сцепив пальцы до боли в суставах, стал мысленно вспоминать таблицу умножения. Когда дошел до семерки, дышать стало легче. Он положил голову на руки и решил немного посидеть, а потом пойти прогуляться по коридорам.
Дневной свет еле пробивался в узкие проходы между высокими полками с книгами, похожими на неприступные крепостные стены. Валентину казалось, что он двигался в лабиринте, каждый раз поворачивая и снова оказываясь в таком же проходе. Заблудиться в библиотеке? Этого не может быть. Закричать? Но это полный стыд и позор. Запах страниц вдруг стал удушливым и вязким. Впереди мелькнуло женское платье. Белое, с оголенными плечами. Валентин ускорил шаг.
– Извините, не подскажете… – попытался спросить он, но фигура исчезла за поворотом стеллажей.
Валентин почти побежал, опасливо озираясь, чтобы не задеть одну из полок и не быть заживо погребенным книгами.
– Подождите, пожалуйста…
Женщина остановилась и повернула лицо навстречу ему.
«Гречанка»! – воскликнул Валентин и …открыв глаза, понял, что задремал, уронив голову на стол. Вокруг почти не осталось посетителей. Предзакатный солнечный свет, ниспадающий прозрачным потоком через огромные готические окна, превращал убогий зал в сказочный старинный замок.
Валентин помотал головой, откинулся на спинку стула и, достав платок, вытер от пота шею. Надо же, померещилось. Экран мобильного призывно засветился.
– Алло.
– Это Валентин?
– Алло, вас не слышно. Перезвоните.
