Где-то минуту офицер стоял молча, не меняя позы, лишь пару раз что-то пробубнив себе под нос. Капитан же наблюдал за ним, и всё очевидней для него становились перемены в начальнике, что в последнее время подметили многие сотрудники отдела. Кузнецов из жизнерадостного и весёлого человека, постепенно становился малоразговорчивым, и даже замкнутым в себе. Раньше, там, где от него ожидали шутку, сейчас в лучшем случае была улыбка, а то и вовсе никакой реакции. Его речь стала тише и эмоционально скуднее. На совещаниях Кузнецов теперь говорил только по делу и почти не повышал голос. Особо изменился взгляд. Опытные офицеры заметили, как пристально начальник стал смотреть на собеседника или выступающего, не отрывая от него глаз. И вообще, порой создавалось впечатление, будто Кузнецов впервые видит человека, настолько внимательно и сосредоточенно он вглядывался в лица при каждой встрече и тем более беседе. Уже не раз Максим был свидетелем периодического замирания начальника, когда тот упирался взглядам в одну точку и погружался в себя, как сегодня, сразу после московского звонка. Или, наоборот, когда его взгляд расфокусировался и полковник, словно уносился куда-то вовне. И наконец, самое необычное и по-настоящему пугающее: ведь Кузнецов действительно не говорил, что звонок из Москвы. А тогда как Колесников узнал об этом? В другой ситуации он бы не придал значение подобной глупости, списав всё на невнимательность или ещё что-то, но буквально утром, схожую историю ему рассказал товарищ. Будучи в ночной засаде у крепостных руин, за мгновения до первого выстрела, он услышал команду Кузнецова: уйти с линии огня. Разведчик откатился в сторону, и тут же несколько пуль ударили в стену, у которой он лежал. Парень ещё раньше рассказал об этом сослуживцам, но те утверждали, что никаких команд не слышали. Первым выстрелил начальник, и это был сигналом к открытию огня.
– Значит так, Макс, – внезапно полковник резко повернулся, но за стол не сел, остался стоять, прислонившись к краю оконного проёма. – Послезавтра борт на Куфаб. Там сейчас с группой Ассасина находится Рашид и офицер разведотдела округа. Рашид мне нужен здесь, поэтому на пару недель подменишь его. Справишься?
– Конечно, – вымолвил капитан, отметив ещё одну новеллу в поведении начальника: резко менять тему разговора, после таких вот замираний.
– Тем более я обещал ему замену ещё тогда, по окончании первой акции группы. Агенты живут в отдельной палатке, в стороне от ненужных глаз. Контакт с ними посторонним запрещён. Все заинструктированы до тошноты, поэтому проблем быть не должно. Оба, два дня как вернулись со спецподготовки и сейчас отдыхают. Касаемо окружного разведчика. Он языком не владеет, и значит, общаться может только с самим Ассасином, который не особо идёт с ним на контакт. Со слов Рашида, поначалу окружник пытался соваться в работу, но старый майор деликатно указал ему своё место, и сейчас он уже не активничает. Но ты всё равно держи ухо востро! Ты там старший. Не хрен к источникам лезть, пусть продолжает заниматься вопросами охраны, безопасности и обеспечения. Что касается самого Ассасина – запоминай. Сестёр его, как оказалось, убили не из-за религиозных взглядов. Женщин пытали, выведывая информацию о пресловутом кладе, что якобы хранит их придурковатая семейка. Так вот, я сообщил Ассасину об этом. Новость явно его обескуражила. Он ответил, что легенда о владении его родственниками тайной места нахождения каких-то несметных сокровищ, известна в округе давно. И то, что это именно легенда, можно спросить у любого жителя Зонга. Единственное сокровище, что они хранят – это святая вера в Бога, ну и, может быть, их старинный акинак. Его семья живёт в родовом кишлаке с незапамятных времён и до сих пор, кроме книг, ничем не разжилась. Поэтому в глупость про клад, уже давно никто не верит. Тогда мне показался ответ Ассасина вполне искренним, но сейчас… почему-то возникли сомнения, – Кузнецов сел за стол, отхлебнул остывший чай и продолжил: – Он симпатизирует тебе, тем более вы ровесники. Ты парень наблюдательный, постарайся аккуратно зацепить эту тему в общении, посмотри на реакцию, глядишь – расскажет что-то или обмолвится. Хорошо?
Колесников мотнул головой, одновременно польщённый доверием начальника и напуганный его: «Ты, парень наблюдательный». Может, для него уже не секрет, что капитан заметил перемены в нём самом?
Обсудив детали командировки, Максим открыл дверь из кабинета и чуть не споткнулся:
– Тьфу ты! Чурка рыжая! Сергей Васильевич, к вам гости.
В помещение, как к себе домой, вальяжно вошёл котёнок. Задрав к потолку хвостик цвета сливочного масла, животное безбоязненно запрыгнуло на приставленный стол и продефилировало к столу начальственному.
– Ты как проник на режимный объект, шпиён? – расплылся в улыбке Сергей.
Наглец, наверное, воспринял приём доброжелательным, и, безошибочно выбрав, кто здесь старший, направился прямиком на колени к полковнику. Ничтоже сумняшеся, тут же улёгся и поднял на Сергея зелёные глаза.
