Ему было страшно. Он прекрасно осознавал последствия этого шага. Через несколько часов он уснет, а когда проснется – если проснется, – Эрика, Каи, Финна уже может не быть в живых. Но какой у него был выбор? Все эти дни, каждый мучительный час он гнал мысли о том, как Катан пожирает Арэю взглядом, пытается к ней прикоснуться. К горлу сразу подступала тошнота. Гелиен был уверен, что Катан не причинит Арэе вреда, однако желание, которое тот испытывал… Гелиен до сих пор чувствовал его силу. Порой такая страсть способна затуманить разум и толкнуть на отчаянный шаг.
Волна неистового, давно забытого гнева захлестнула Гелиена, охватывая все жилы. Она грозилась стереть лишние мысли, оставив единственное желание: все бросить и помчаться домой. Отомстить. Правитель Мальнборна жаждал мести. И Гелиен, каким он был когда-то, так бы и поступил. Но того Гелиена больше не существовало. Он погиб в Сумеречных землях, в то самое мгновение, когда кинжал смергла полоснул его ладонь.
Тело содрогнулось. Ясный ум – вот что сейчас было необходимо.
На краю стола лежало письмо для Хэварда, в котором Гелиен во всех подробностях постарался описать связь между ним и смерглом. Он надеялся, что это поможет старейшинам.
Второе письмо он написал для Арэи. Оно вышло коротким и далось ему нелегко. Как можно выразить все то, что он чувствовал к ней, в строчках на пергаменте?
Гелиен повернулся к окну и уставился на мерцающее небо, заметив там лишь самую яркую звезду.
Тяжесть разлуки с Арэей так давила, что Гелиену стало трудно дышать. В памяти замелькали картины прошлого. Он вспомнил, как впервые увидел Арэю. Вспомнил черты ее лица, цвет волос и необыкновенных глаз – самых прекрасных глаз, в которых поначалу горело лишь холодное безразличие. На мгновение Гелиен будто почувствовал ее запах. Если бы тогда кто-нибудь сказал ему, что эта высокомерная особа станет любовью всей его жизни… Со дня свадьбы прошло столько месяцев, а Гелиен до сих пор удивлялся, называя Арэю женой. Он не хотел, чтобы их счастье закончилось так быстро. Королю смерглов удалось все разрушить, и за это Гелиен ненавидел себя еще больше.
Первое, что спросил он у старейшин: сможет ли видеть сны? Гелиен не хотел их видеть. Он знал, что ему будет сниться. Содеянное и сейчас преследовало его каждую ночь. Но старейшины ничего не ответили.
Когда, при каких обстоятельствах очнется, он не знал даже приблизительно, но верил, что Хэвард сможет найти выход. Старейшинам всего-навсего нужно дать время. И его у них будет с лихвой.
Гелиен снова и снова перечитывал письмо для Арэи. Который час? Его лица коснулся прохладный ветер, залетавший в открытое окно покоев. Пол заливал лунный свет. Тишина то накатывала, то отступала и казалась ужасной, невыносимой пыткой. Разумнее было бы провести эти часы с друзьями, но Гелиен боялся. Боялся, что им удастся отговорить его, заставить пойти на попятную.
Гелиен встал с кресла и потер затекшую шею.
Пора.
Он вспомнил, что Эрик и Стейн не на шутку разозлились.
Финн, Тален и Райя промолчали. Не поддержали, но и не попытались отговорить. Его понял лишь Алвис, хотя Гелиен прекрасно видел терзания друга, ведь он, не думая, поступил бы так же ради Мальнборна и любимой сестры.
Раздался звук приближающихся шагов, стук в дверь. Услышав позволение войти, в покоях показались старейшины – самые талантливые ученики Хэварда.
– Ваше Величество, – они отвесили глубокие поклоны, – вы готовы?
– Да, дайте мне несколько минут.
Гелиен ждал, пока зайдут Тален, Алвис и Финн. Райя и… Стейн. Но Эрика не было. У него упало сердце.
– Можем начинать. – Он знал, что Эрик не придет.
Гелиен лег на кровать. Позже его перевезут в Мальнборн, и там, в королевских покоях, он будет лежать как изваяние.
Старейшина протянул ему склянку с черным зельем, от одного вида которого в жилах леденела кровь.
– Как только выпьете, у вас будет несколько минут. Затем мы все вместе наложим заклинание.
Гелиен откупорил склянку, поболтал жидкость и осушил ее одним глотком. Он не почувствовал никакого вкуса, но по телу сразу пробежал холодок. Затем началось странное покалывание на коже, будто ее пронзали тонкими иголочками.
Первым к кровати подошел Тален. Он молча поклонился.
– С тобой-то я наверняка увижусь, даже если проснусь через тысячу лет.
Выражение лица Талена было привычно каменным, но серебристые ободки в его глазах слабо, печально блеснули.
Гелиен знал, что зелье заморозит его годы. Не имеет значения, сколько пройдет лет, веков, тысячелетий, он проснется в том же возрасте двадцати трех лет, в котором заснул. И это тоже пугало. Жизнь его близких не остановится. Гелиен может значительно пережить друзей, Арэю…
