– Но эта связь натолкнула меня на одну мысль. Я посчитал опасным связываться с Хэвардом, ведь смергл умеет перехватывать сообщения. Но его ученики заверили, что их общих сил вполне хватит для осуществления моего замысла. – Он говорил спокойным тоном, но Алвис уловил некую отрешенность в голосе.
Воцарилась тишина.
– Если ты для драматического эффекта замолчал, то не надо, – невесело хмыкнул Эрик.
Гелиен изучал свою руку, в которой крепко сжимал салфетку.
– Старейшины погрузят меня в глубокий сон: мое сознание, духовные силы. Вместе со мной уснет и смергл.
Алвис чуть не подавился.
– Ты спятил? – вновь крикнул Эрик, хоть и не слишком громко.
– Другого выхода нет. Даже если я погружусь в глубокий сон, Мальнборн останется под защитой. А старейшины, надеюсь, найдут способ разорвать связь и вернуть мне силы, – сказал Гелиен с прежним спокойствием.
– На это могут уйти годы, десятки лет! Для мальна сотня лет – незначительный срок, но вот для людей… Ты хоть понимаешь, что когда проснешься, то нас уже может не быть в живых?! – Казалось, еще немного, и Эрик начнет орать в голос. Он уставился на Финна в поисках поддержки. Тот весь сжался, затем нервно запустил руку в волосы и начал теребить их.
Алвис знал, что поступает отвратительно, не говоря ни слова и думая только о сестре и благополучии Мальнборна. Но Гелиен прав, другого варианта Алвис не видел. Положение, в котором они оказались, было безвыходным.
– У старейшин практически все готово, – продолжил Гелиен. – В полночь я усну. Нельзя тянуть, велик риск, что Катан обо всем узнает и попытается помешать. Отговорить меня тоже не удастся, я все решил.
– Гел, послушай, – осипшим голосом прохрипел Стейн, – я больше всего на свете хочу поквитаться с этим мерзавцем, но ты не обязан снова жертвовать собой. – На лице Стейна мелькнуло, но быстро исчезло обещание… обещание возмездия королю смерглов.
– Думаете, я об этом мечтал? Пролежать в гробу… неизвестно сколько лет? Я просто хочу вернуться домой и обнять жену. Ах да, к ней, возможно, прямо сейчас тянет свои грязные руки король смерглов. – Было видно, что Гелиен изо всех сил старался сохранять спокойствие и говорить тихо.
Он действительно научился владеть собой. В прежние времена он бы уже кричал не хуже Эрика и первым мчался в Мальнборн, даже не задумавшись о последствиях.
Алвис едва не вскочил на ноги, но усилием воли сдержался. Он поморщился.
– Гелиен, у нас есть еще четыре дня. – Тален подался вперед. – Дай нам возможность…
– Я уже все сказал. Больше мне добавить нечего. – Гелиен положил салфетку на стол, встал и вышел за дверь.
– Ну, нет! Ты не смеешь вот так просто уходить! – закричал Эрик. Они вместе со Стейном одновременно вскочили и бросились за Гелиеном, а следом потянулись и остальные.
Алвис схватился было за ручку двери, но вдруг обнаружил, что за столом осталась одна Свея. Она стояла в растерянности оттого, что все в спешке покинули зал, и, видимо, не знала, куда идти. Он будто потерял дар речи, любуясь человеческой девушкой и одновременно не желая признаваться себе в этом.
– Э-э-э… Свея, мне кажется, наше знакомство началось не самым удачным образом. Я не знал, кто ты, и нагрубил тебе.
Она смерила его долгим, тяжелым взглядом.
– То есть, если бы я и вправду была служанкой, это оправдало бы вашу грубость?
Вопрос сбил его с толку.
– Нет, конечно, нет. – Алвис замешкался с ответом, и слова прозвучали неуверенно. – И можешь не обращаться ко мне на «вы».
– Похоже, высокомерие знатных людей присуще мальнам не меньше. В этом вы от людей совсем не отличаетесь. И слуги для высокородных мальнов – просто грязь под их ногами.
– Да нет же, я…
– Я должна найти дядю, прошу меня извинить, господин. – Свея сделала реверанс и прошла мимо, на миг оглянувшись. – И отдельно прошу прощения за скверный реверанс.
Алвис подавил желание выругаться. Похоже, племяннице Стейна недоставало благоразумия да и уравновешенности тоже. Она и не подозревала, что затронула болезненную тему. Уж в чем-чем, а в высокомерии по отношению к слугам его упрекать еще никто не смел. Его Эира была дочерью служанки, и Алвиса никогда не смущало ее положение. Эти воспоминания разбередили старые раны.
Он вообще не помнил, чтобы хоть одна женщина позволяла себе разговаривать с ним в подобном тоне, особенно какая-то человеческая девчонка! Усилием воли совладав со вспышкой гнева, он выбросил из головы все мысли о Свее и покинул обеденный зал, поспешив догнать друзей.
Разговор вышел коротким, да и Гелиен не собирался снова и снова мусолить эту тему. Его не переубедить. Он уже все решил. Таковой была плата за грехи далекого предка, и она выпала на долю Гелиена. Ради Мальнборна и других королевств, ради друзей, ради любимой. Оказаться в плену собственного разума – вот его истинное наследие. Не духовные силы Кьелла, не все королевства Оглама, когда-то оставленные мальнами.
Гелиен ненавидел духов, ненавидел Мануса, себя. Ненавидел слова, которые собирался написать Арэе.
