– Покличьте, таточка! Когда начали, то и оканчивайте.
Старик сам пошел за Николою и выходя сказал: ожидал ли он себе такого счастья?.. И я… ожидал ли такой доли своему дитяти?.. Оставшись одна в хате, Галочка вздрогнула… и сказала:
– Теперь, Семен Иванович, прощай на вечные веки!.. Вот как сильно я любила тебя, что топлю свою молодость, девованье, иду на вечные слезы, на тугу, на все мучения души, лишь бы от тебя отвести малейшую беду!.. Не говорю тебе: люби меня! Не можно… Это против закона; но вспоминай обо мне, оцени, что я сделала для тебя… и как умеешь, будь мне благодарен!.. Уже настает година, что и вспомнить мне тебя будет грех!.. Прощай, мой миленький!..
Платочек, что держала в руках, весь смочила своими горькими, кровавыми слезами!
– Теперь, – опять сказала, – все кончено!.. Закрылся для меня белый свет. – И начала молиться Богу, кладя земные поклоны, чтобы Бог послал ей силы перенести эту годину, перемочь свое сердце, исполнить закон… а там!..
То плача, то клавши поклоны, раскраснелась Галочка… и как она была хороша!.. Вот как румяная заря догорает, а тут застилают ее черные тучи, и она как будто спешит красоваться и веселить мир божий, что отодвинул бы те мрачные тучи, и все бы смотрел на эту зарю. Так была и Галочка тогда!.. Чего бы ни сделал, чего бы ни отдал, чтобы только она была счастлива!..
Вошел Алексей с Николою. Галочка стоит при конце стола… и не глянула на своего суженого… она отцовых работников вовсе никого не знала. Чего же ей было теперь смотреть на него и рассматривать, каков собою тот, с кем тяжкая, горькая доля привела жить весь век!
Алексей, севши на лавке, подумал, вздохнул и говорит:
– Еще в молодости твоей приговорил я тебя служить у меня и обещался, когда будешь мне верно и честно служить, не оставить тебя и наградить. Ты служил мне так, что дай бог, и товарищ так бы наблюдал за моими пользами. Спасибо тебе!
Никола низко поклонился.
– Пришла и моя очередь, – продолжал Алексей, – слово сдержать и отблагодарить тебя, Никола! Единственная моя радость на свете, утеха моя, счастье все… единственное мое дитя, моя Галочка… Вот она!.. Возьми ее!.. Возьми – и меня… не покинь! – зарыдал громко и не мог продолжать.
– Как это… дядюшка? – Никола спрашивает, сам бледный, трясется и боится, думая, так ли он слышит.
– Так, Никола!.. будь мне зятем!.. Береги, уважай мою Галочку, что Бог тебе посылает в жену. Сделай ее счастливою, и тебя Бог не оставит!
– Не смеетесь ли вы надо мною? – едва мог проговорить Никола.
– Это не смех и не шутка; это важный, святой час. Я, отец, имея на свете одно дитя, вручаю тебе его навеки, надеясь, что никто, кроме тебя, не сделает ее счастливою!..
Никола так и бросился к ногам Алексея и начал говорить:
– Достоин ли я такой чести?.. Я круглый сирота… ни роду ни плоду; вы меня поставили на ноги, вы меня к разуму довели… я вас знал и почитал как отца родного!.. Об Алексеевне, вот об Галочке, и думать никогда не смел!.. Кто она и кто я, мизерный?.. Смею ли?..
– Когда я вручаю тебе ее, – сказал Алексей, поднявши его от ног своих, – когда я прошу тебя: будь моим сыном; сбереги мою Галочку!
Тут подошла Галочка и, как никто не ожидал, упала к ногам Николиным… тот силится поднять ее, а она противится и просит его:
– Ни о чем тебя не прошу: только будь ко мне добр, снисходителен!.. Не уважай, когда буду иногда грустна… это пройдет. Я буду тебе покорна, буду уважать тебя; доведу до того, что ты, видя доброту мою, полюбишь меня!.. Не упрекай мне, когда… иногда… я и сама не знаю, какова буду! Не уважай тем, а доведи меня обращением своим и снисхождением, чтоб я тебя… через тебя имела хоть маленькую отраду, меньше бы чувствовала свое горе! Прежде всего помолимся Богу святому, чтобы помог нам жить, как я говорю; а после поклонимся нашему пан-отцу: пускай благословит нас и молится за нас, детей своих!
Алексей снял со стены образ; молодые начали молиться; Никола пал пред образом на колена и сказал:
– Петрович! или как вы мне повелеваете: пан-отец! и вы, Алексеевна! Вот вам Бог милосердый; пред его образом присягаю вам: вас, Алексеевна, любить, уважать, почитать не как мою жену, но как мою господыню, повелительницу… никогда и ни в каком случае не услышите от меня никакого противоречия, а тем более досадного слова. Буду для вас такой же работник, как был до сего часа. Вы имеете надо мною волю; вы умнее меня, вы научайте меня во всем. Петрович! Я отца и матери не помню. Вы мне их заменили. Будьте же мне, как и были, хозяином, благодетелем, повелевайте мною точно так же, как и во все время. Как радел о вашем имуществе, так и буду продолжать всегда. Вы будете покойны от меня во весь ваш век. Теперь, пан-отче, благословите меня на начало, и я уверен, что вы благословите меня и на исполнение всего этого!
Тут он и Галочка пали к ногам отца… Как плакала Галочка!
Алексей благословил их на новую жизнь, и все прилично и хорошо приговаривал; просил Бога послать на них милость свою.
Потом посадил их в паре, наставлял их, как жить согласно, как уважать, как снисходить друг другу… долгонько обо всем им говорил.
