И что же? Как ни странно, выходила замуж Галочка за своего батрака, имея множество женихов наилучших и богатых; и еще так поспешно, без сборов, без приборов, без всякого веселья… знали и то, что еще от самого поста часто прихаживал к ним какой-то офицер, просиживал у них целые дни, и часто поздно вечером возвращался – все это знали… и какая пища для злословия!.. Но никакая худая слава не проходила про Галочку: во-первых, потому, что очень хорошо знали ее, что она не приступила бы ни к чему худому ни за все золотые горы; а во-вторых, что тогда не умели поносить и порицать людей, язвить языками, а наиболее не касаться к девичей чести; никто не смел ни про одну девушку выпустить и полсловечка. Попробовал бы кто сбрехнуть на которую-либо, так бы все и восстали на такого! Из брехунов вовек бы не вышел. И старики, бывало, приказывают молодым: знаешь не знаешь, молчи; когда же наверное что знаешь, что сам именно видел, то и тогда не смей разглашать, а скажи старшему в своей семье тихонько, когда что нужно предупредить; а нет? так и молчи себе; девичья слава, как белое полотно: пылинка падет, и то видно. Через такой порядок, бывало, и девки берегутся – боже упаси! Смело можно сказать: не только в сотне, но между тысячью девок, не было ни одной, которая бы забыла себя, не как теперь: проходя улицею, десятками насчитаешь! Святое дело, старина!.. Неужели она никогда не воротится?..
Прошло уже по более двух недель, как Галочка вышла за Николу. Как вот, в один день старый Алексей сидит в хате и читает Четь-Минею; Николы не было дома, пошел к человеку за делом. Галочка сидит у окна, собиралась шить рубашку мужу, покроила, а теперь и не разберет, что и куда следует… да, видно, оттого и задумалась; сложила ручки на работу, головку склонила и думает… Да какая гарная молодичка! Уже точно нельзя было решить: красивее ли она была девкою, убирая голову длинными своими косами да дорогими, золотыми сетками; или как теперь в парчовом золотом очипке, что очень ей к лицу: все так и глядел бы на нее! Хотя в лице и крепко похудела, и румянец на щечках пропал; но все казалось, что ей так лучше, красивее было.
Как так сидят себе, вот… колокольчик… и ближе, все ближе… и как раз замолчал подле хаты…
Галочка глянула в окошко…
– Ох! – только и могла вскрикнуть; руки и ноги затряслись, едва встала… хочет спешить в комнату… и с места не может двинуться…
– Что там такое? – спросил Алексей, худо слышав, что кто-то подъехал.
– Он, таточка!.. Это он!.. – задыхаясь, вскрикнула Галочка и бросилась в комнату…
Тут, как раз, опрометью в дверь… и кто же? Семен Иванович!..
– Здравствуй, мой любезный приятель, Алексей Петрович! – крикнул Семен Иванович, вбежав в хату, и бросился обнимать его. – Каково поживаешь?
– Спасибо Богу! – отвечал Алексей, что и обрадовался, увидевши его, а как вспомнил, что тут без него совершилось, так у него душа так и покатилась, и не знает, как ему и быть, и думает:
«Будет тут много шуму!»
– Где Галочка моя? Здорова ли она? Уже теперь она совершенно моя! Вот, Петрович, привез тебе письма и от брата, и от дяди моего, старшего брата отца моего. Тут тебе все доброе пишут.
Так говорил Семен Иванович… сердечный, весел, говорлив и не ожидает над собою беды; сел на лавку и стал доставать те письма.
– Не беспокойтесь, Семен Иванович! – сказал старик. – Письма прочтете после… может, вы желали бы видеть Галочку?
– На́, пан-отче, читай эти письма, а я побегу, отыщу Галочку, что, может, и не знает о моем приезде. Отыщу и приведу к тебе, а ты нас благослови, как детей своих. Теперь ни в чем нет препятствия, – и хотел было бежать из хаты отыскивать Галочку… но Алексей остановил его, сказавши:
– Да не беспокойтесь; вы уже ее не найдете… она сама к вам выйдет… Галочка! выйди сюда, душка, на часок!
Галочка вошла… Семен Иванович бросился было, как стрела, к ней… но… увидел… она в очипке… его Галочка уже замужняя!!! Он так и затрепетал! Побледнел как мертвец… и упал на стол… вдруг вскочил… и к ней…
– Галочка! Что ты это сделала?..
– Семен Иванович! – сказала она, поклонившись и глотая слезы, что от сердца рекой текли и удушали ее. – Прежде всего говорите со мною, как с замужнею. Пан-отец меня благословил, и я, по моей, самой твердой воле, вышла за человека честного, доброго; он меня любит крепко, уважает и печется обо мне. После этого мне неприлично ни слушать что от вас, ни вспоминать что-либо; и самые мысли нам должно удалять от себя. Еще раз пришлось мне в жизни сказать вам, и то уже точно в последний раз: Прощайте! Все, забудьте и самую мою любовь, заставившую меня решиться на такой подвиг для вашего спокойствия… Счастье вы еще найдете… а я…!!!
Слезы совершенно залили ее слова… Она скорее вбежала в комнату, затворила дверь, и слышно было, как горько рыдала…
Долго Семен Иванович, упавши на стол, плакал, от сердца плакал… потом вскочил, обнял Алексея, поцеловал его и сказал:
– Я благодарю тебя, Алексей Петрович, за дружбу твою… за все… здесь только я видел свое счастье!.. теперь… прощай на вечные веки!.. – ударил себя рукою в голову и выбежал из хаты…
