Малороссийская проза полностью

Шельм. И далее все, будучи, слушает, верит и хохочет. Да, про письмо? Так вот, я и получил письмо и хотел прямо нести к вам, да повстречался с Мотрею. Она мне, будучи, и скажи, что вам некогда и вызвалась сама письмо отдать. Я же, чтоб, стало быть, еще больше привлечь на свою сторону, так я тут, знаете?.. Известно, наше молодецкое дело, как обыкновенно служивый… ну… тее-то…

Кир. Петр. Понимаю, понимаю! Я и сам служил и молод был. Ай, да молодец, Шельменко!

Шельм. Вот и хорошо, что вам только намекни, а вы, будучи, и понимаете. И как только что… стало быть, а вы тут и вошли.

Кир. Петр. Хорошо же. Теперь ты скажешь капитану, что письмо отдал самой барышне…

Шельм. Да уж меня, ваше высокоблагородие, не учите, как людей одуривать… Я… будучи, такого ему нагорожу, а он все выслушает, поверит и станет благодарить, вот как и вы.

Кир. Петр. Как же, как же. Я тебе очень благодарен.

Шельм. (вытянувшись). Прощения просим, ваше высокоблагородие!

Кир. Петр. Прощай, любезный Шельменко! Когда новое что узнаешь, приходи прямо ко мне и расскажи. Я особенно буду тебя благодарить.

Шельм. Рады стараться, ваше высокоблагородие!.. Не извольте сомневаться во мне и людям прикажите не трогать меня. Я здесь часто буду бродить и хочу заманить сюда капитана. Как он, будучи, придет сюда, а я вам подам знак, стану кашлять громко, а вы и выйдете к нему и тут выговорите ему, устыдите его…

Кир. Петр. Я его устыжу по-своему. Я проучу его восставлять дочь против родителей! Я ему все припомню тогда!

Шельм. Как знаете, так и сделаете. На то воля вашего высокоблагородия.

Уладивши все дело, Шельменко пошел к капитану, придумывая дорогою, как бы отолгаться и у него.

Кирилл Петрович, успокоенный мудрым своим распоряжением к отвращению всех злонамеренных действий Ивана Семеновича и обольщенный обещаниями Шельменко, принялся дочитывать оставленную им газетную статью и потом пошел к Фенне Степановне, но, идучи дорогою, придумал «позабавить ее маленькою аллегорией», как он выражался.

Кир. Петр. (войдя в комнату Фенны Ст.). Знаете ли, маточка, что я придумал? И кажется, оно будет хорошо!

Фенна Ст. (считает в простом мотке нитки вполголоса). Шестнадцать, семнадцать… (Мужу громко.) А что вы, душечка, придумали? Уж, конечно, будет хорошо, когда это вы своею головою придумали… (Тихо.) Восемнадцать, девятнадцать… (Мужу.) Скажите же, что такое?

Кир. Петр. А вот такое. Я думал о нашем Иване Семеновиче. Мне жаль его: он от глупости влюбился в Пазиньку и с бухты-барахты, не рассчитав невозможностей и не видя различия между собою и нами, решился свататься. Конечно, мы отказали ему, как и следовало, но кто знает, чего не знает? Может быть, он теперь и сам раскаивается в своей дерзости, желал бы поправить дело да не знает, как приступить, потому что мы отказали ему от дому. Так не послать ли пригласить его, выговорить ему порядочно и, запретив, чтоб уже не смел любить Пазиньки, оставить его у нас на прежней ноге?

Фенна Ст. Тридцать девять, тридцать десять, сорок. Вот же вы прекрасно выдумали и никогда еще так умно не рассуждали. Я и сама без него как без рук. Он мне много помогал. Теперь водку перепускаю без него, некому за штофами смотреть, уже Ваську колченогую посадила… Сорок один, сорок два…

Кир. Петр. А Мотря была у вас?

Фенна Ст. Приходила с какими-то рассказами, но не до них теперь. Много баб сошлось с мотками, поручила уже ей принимать: сама, ей-богу, не управлюсь… Пусть же ввечеру расскажет, что там такое она подметила. Пошлите же, душечка, за Иваном Семеновичем, мне он очень нужен. Скажите ему, что когда он кается…

Кир. Петр. (показывая письмо). А прочитайте-ка, вот он как кается!

Фенна Ст. Вы же знаете, душечка, что я не умею скорописи. Прочитайте мне. Когда же очень жалко, то, не читавши, расскажите, а то при жалком я тотчас расплачусь.

Кир. Петр. (в гневе). Вот как жалко! Тут он пишет, что у нас жестокие сердца…

Фенна Ст. (оставляет свой счет, вскрикивает). У нас? Сердца?

Кир. Петр. Что дочь не обязана слушать родителей, когда противное предлагает ей сердце.

Фенна Ст. Противное сердце? У нас?

Кир. Петр. И что з таком положении она должна с ним бежать.

Фенна Ст. С положением? Бежать?

Кир. Петр. И это письмо писано к Пазиньке.

Фенна Ст. (вскрикнув громко). К Пазиньке?! (Работа выпадает у нее из рук, и она, всплеснув руками, стоит в оцепенении.)

Кир. Петр. Да, к Пазиньке, нашей единородной дочери. Тут он назначает время и место, куда она должна выйти, а он подъедет и увезет.

Фенна Ст. Увезет?! Ох, Мати Божия! И Пазинька согласна? А может, и уехала?