Кир. Петр. Куда ей уехать? Я перехватил письмо, и она не знает про него. Теперь бы только наблюдайте за всяким шагом дочери, а капитан у меня в руках; что захочу, то с ним и сделаю.
Фенна Ст. Знаете, душечка, что? Зазовите его, под видом ласки, к себе, да тут так его отпотчуйте, чтоб не только о дочери, но и о последней кухарке нашей не думал.
Кир. Петр. Нет, это нехорошо. Он будет жаловаться.
Фенна Ст. А вы отговоритесь своею холерическою комплекциею. Но как же вы себе хотите, а взыскать на ком-нибудь надобно. Дайте мне волю над Пазинькою. Я ее так доведу, что она и через сорок лет не влюбится ни в кого.
Кир. Петр. И это не годится. Чем бедное дитя виновато, что в нее влюбляются? А тут, чтобы истребить это зло, надо тонко поминистровать. Не говорите Пазиньке ничего, чтоб она и подозрения не имела, а только наблюдайте, как она выйдет в сад, чтоб не сошлась с капитаном; а за ним я уже буду стеречь. Только смотрите, чтоб молодые не провели вас. Вспомните и себя, как, может быть, обманывали присмотрщиц своих!
Фенна Ст. Вот уже чего не было. И родилась, и выросла, и в девках сколько пробыла, а ни в кого не влюбилась, и что-то есть за любовь, не знаю и никакого понятия об ней не имею. Цур ей от меня! В кого и Пазинька родилась такая, не знаю.
Таким образом супруги расположили действовать, а колченогой Ваське приказали наблюдать за барышней и, как скоро она выйдет в сад, тотчас дать знать Фенне Степановне.
Иван Семенович, не видя возвращения Шельменко из экспедиции, крепко беспокоился от неизвестности. Наконец, потеряв всякое терпение, схватил по какому-то расчету, на случай встречи с Кириллом Петровичем, кивер[293], шпагу и пошел прямо в сад.
Не успел войти в него, как тут ему пырь в глаза сам Шельменко. Он шел в больших мыслях, придумывая, как бы отолгаться перед капитаном, как вдруг наткнулся на него и от нечаянности вскрикнул обыкновенное свое «тю!».
Ив. Сем. Шельменко! Что это ты?
Шельм. Испу… испугался, ваше благородие!
В самом деле, он крепко испугался как от нечаянности, так и от того, что не придумал, какой отчет дать в успехе посольства, а тут еще увидел капитана во всей форме, то до того потерялся, что, ставши в позитуру, едва мог дышать.
Ив. Сем. Говори скорее, есть ли какой успех?
Шельм. (
Ив. Сем. Как это? Почему же ты не исполнил моего поручения?
Шельм. Я все, будучи, исполнил исправно.
Ив. Сем. Отыскал девку в саду?
Шельм. Никак нет, ваше благородие!
Ив. Сем. Может быть, самую барышню видел?
Шельм. Никак нет, ваше благородие!
Ив. Сем. Стало, и письма не отдал?
Шельм. Никак нет, ваше благородие!
Ив. Сем. Зачем же ты не отдал?
Шельм. Не могу знать, ваше благородие.
Ив. Сем. Почему же ты не исполнил? Ведь я тебе приказал!
Шельм. Эге! Пожалуй; ваше благородие приказали, так что же? Собака за плетнем, будучи, крепко залаяла, так я, стало быть, и драла назад.
Ив. Сем. Ах ты трус! Собаки испугался?
Шельм. Собаки, ваше благородие! Вестимо, видимая смерть страшна.
Ив. Сем. Я тебя еще не так напугаю! Прикажу тебе отпустить обещанных сто палок.
Шельм. Ваше благородие! Будьте милостивы, как командир и начальник. А то, что обещали, бог с ним, пусть остается, я согласен и оставить. Только, поверьте моему слову, так испугался собаки, а тут и вас, ваше благородие! Слова не могу проговорить. Теперь мне немного отлегло, так я все припомнил и все расскажу. Будучи, ваше благородие, как пошел я, да, стало быть, и пошел в сад, ан там барышня, будучи, все ходит, да плачет, да, будучи, вас вспоминает. А я подошел и говорю: – Не плачьте, ваше благо… нет, говорю, ваше высокоблагородие; она ведь, ваше благородие, будучи, дочь сына отца бунчукового товарища, так регула вели величать ваше высоко…
Ив. Сем. Все равно, все равно. Ты мне говори про дело. Ты отдал ей письмо?
Шельм. Нет, ваше благородие, будучи, еще не отдавал, а говорю: «Не плачьте, ваше высокоблагородие! Вот вам письмо», – и тут уже и подал.
Ив. Сем. Что же? Она прочитала его?
Шельм. Как же, прочитала и тут же заплакала, да так жалко, что и я всплакнул… (
Ив. Сем. Спасибо тебе, добрый Шельменко!
Шельм. Рады стараться, ваше благородие!
Ив. Сем. Что же? Барышня обещала прислать ответ?
Шельм. Никак нет, ваше благородие! А сказала, будучи, чтобы вы ходили в саду, около дому. Она увидит, и к вам выйдет, и обо всем переговорит.
Ив. Сем. Это лучше всего.
