Малороссийская проза полностью

Шельм. (хладнокровно). То, будучи, слышите, что пани вам рассказывает.

Кир. Петр. Так ты уже с капитаном заодно?

Шельм. Это им так показалось.

Фенна Ст. Какое показалось? Я пришла, душечка, сюда, а они все трое советуются, как им Пазиньку увезти. Но она не соглашалась, что же? Не хочу брать греха на душу, не соглашалась. Так он тут и пристал:

– Подговорим священника, подъедем, а вы выйдете, уедете, и обвенчаемся.

Как я тут и отозвалась. Как же он, увидя меня, побледнел, испугался, что плутни его открылись. А? Не так ли? Что же ты молчишь?

Шельменко (в мыслях сказал): Теперь молчу, а после отбрешусь. (Громко:) Молчу, что не так это было.

Фенна Ст. Как не так? Не ты ли здесь стоял?

Шельм. Стоял.

Фенна Ст. Не сказывал ли ты, как смеркнет?

Шельм. Сказывал.

Фенна Ст. Не говорил ли ты, что вы подъедете к калитке?

Шельм. Говорил.

Фенна Ст. Не говорил ли ты, что дашь знать Пазиньке…

Шельм. И сказывал, и говорил, и все это рассказывал, так что же? Оно все, будучи, так, да, стало быть, и не так.

Кир. Петр. Нет, Шельменко, как я вижу, это похоже на мошенничество!

Шельм. Будучи, похоже, ваше высокоблагородие!

Кир. Петр. Так прочь же с глаз моих, бездельник! Ты думал меня обмануть, будто взявши мою сторону против капитана, да не на того напал. Я сейчас заметил, что ты, как литовский цеп, в обе стороны молотишь. Не удастся тебе провести меня. Вон отсюда, не смей мне на глаза показываться!

Шельм. (вытянувшись). Прощения просим, ваше высокоблагородие, счастливо оставаться… (и вдруг зарыдал притворно.)

Кир. Петр. Чего ты разрюмился?

Шельм. (все плача). Жалко… будучи, такого отца и родителя… покидать! Я думал, будучи, усердно служить вам.

Кир. Петр. Думал да споткнулся, а?

Шельм. Не спотыкался ваше благо… или, бишь, ваше высокоблагородие, ни разу ни на ученье, ни перед вами, а маршировал, стало быть, прямо, ровно и все в ногу: левой, правой, левой, правой. И для вас делал как лучше.

Фенна Ст. Хорошо лучше, когда было совсем увезли Пазиньку, если бы не я. Скажи, не правда ли моя?

Шельм. Да оно так: будучи, и чистая правда, да немного, стало быть, заржавела.

Фенна Ст. Как заржавела? Смеешь так говорить? Вон отсюда!

Кир. Петр. Постойте, маточка, не горячитесь. Прогнать всегда можно. Послушаем, что он скажет в свое оправдание.

Фенна Ст. Чего его слушать? Он наговорит, что и на вербе груши родятся, так ему и верить? Я же сама слышала…

Шельм. Пожалуй, вы и слышали, что я, будучи, говорил вот этим языком, да не были у меня, будучи, на душе, не знаете моих мыслей!

Кир. Петр. Что же у тебя было на душе? Рассказывай да знай, что уже меня больше не проведешь и я тебе на волос не поверю.

Шельм. Куда уже мне вас обманывать! Мне жаль и смотреть на вас, что вы, будучи, чуть-чуть и сами не майор, да верите тому, что неправда. А мне хоть верьте, хоть совсем не верьте, но я есть солдат, присяжный человек, должен всю правду сказать. Вот как я, по приказу вашего высокоблагородия, присматривал, не увижу ли где капитана, как, глядь! они, будучи, и сошлись. Мне так жалко стало, что такого важного и доброго пана, будучи, бунчукового товарища, что совсем на майора сдается, да кто же обманывает? Капитан, не больше. Гай, гай! Вот я подошел к ним и начал им всякий вздор молоть, чтоб его задержать, а сам все силюсь кашлянуть, по нашему условию с вами, и уже сам не помню, что говорю, а сам все кашляю, все кашляю… Как тут и пришла барыня и сцепилась со мною. Тут надобно, будучи, и ей отвечать и к вам кашлять, а тут капитан и ушел от меня. Так вот что вы, пани, наделали! Капитан ушел из рук, а я во всей вине виноват. О горе мне!

Кир. Петр. Ах, маточка, что же вы это наделали? Помешали Шельменко выдать капитана руками. Всегда беретесь не за свое дело. Дать было ему волю; он бы славно все кончил. Я вас прошу, маточка: что будете видеть или слышать, отойдите прочь, не вмешивайтесь!

Фенна Ст. Это преудивительные порядки выходят! У матери хотят похитить ее рождение, а она не должна мешаться! Вы, Кирилл Петрович, хоть и муж мой и почитаетесь умнее меня, простой бабы, но я вам единожды навсегда скажу, что он вас обманет. Не с вашим умом этого не видеть.

Кир. Петр. (уже с досадою). Не с вашим же умом делать мне наставления. Я все предвидел, рассчитал, устроил и никому не верю больше, как Шельменко. Идите, маточка, к своему делу и своим вмешиванием не портьте здесь…

Фенна Ст. Прекрасно! Благодарю вас, Кирилл Петрович! Заслужила двадцатилетнею моею с вами жизнию, угождая и покоряясь вам во всем, заслужила, что меня меняете на пришлеца, бродягу, мошенника, плута… От вашего ума не ожидала такой себе пощечины!

Кир. Петр. Ох, Фенна Степановна, не принимайте всего прямо к сердцу. Я действую осторожно, не всем открываю, чтобы не было разболтано.