— Я не стану это подписывать! — Император неожиданно рванулся, высвободился из рук гвардейцев, подскочил к Зубову и ударил его по лицу, воскликнув: — Вы подлец, сударь!
Беннигсен снова схватил его за руки и выкрикнул:
— Не противьтесь, государь! Дело идет о вашей жизни! Подпишите сей же час!
Павел отступил, лицо его побледнело, зубы стучали.
— Ладно, — проговорил он сбивающимся голосом, — давайте вашу бумагу. Я подпишу.
Беннигсен протянул императору документ, но тут между ним и царем возник полковник Владимир Яшвиль, начальник конногвардейской артиллерии.
— Хватит разговаривать! — выкрикнул он. — Теперь он под страхом смерти подпишет все, что угодно, хоть договор с дьяволом, а завтра наши головы полетят на эшафоте! Дело надобно довести до конца, коли нам дороги наши жизни!
— Он прав… — проговорил Беннигсен.
Император вдруг с неожиданной силой рванулся и метнулся к камину. Он подумал, что еще есть шанс через потайной ход сбежать в Аннушкины покои.
Может быть, она все же не стакнулась с заговорщиками и спрячет его…
Но на пути его встал Платон Зубов. В руке его была массивная золотая табакерка, он замахнулся и изо всей силы ударил государя в висок…
Павел охнул и упал на пол.
Тут же к Павлу подскочил Яшвиль, ударил его ногой, а затем на императора навалилось не менее десятка человек.
— Бей его! — повторял Яшвиль, раз за разом пиная поверженного императора ногами.
— Все еще шевелится!
— А вот сейчас я его… — Офицер Измайловского полка Скарятин навалился на Павла, захлестнул на его шее офицерский шарф и принялся стягивать его концы, приговаривая: — Вот так, ваше величество, вот так… еще немножко… еще самую малость…
Офицер того же Измайловского полка Кондратий Левенберг стоял чуть в стороне, с ужасом глядя на происходящее.
Он вступил в ряды заговорщиков заодно со своими друзьями по полку, Скарятиным и Белозерским, они убедили его присоединиться к заговору, который обещал России нового, молодого и разумного царя. Прежнего государя заговорщики не собирались убивать, они хотели лишь принудить его к отречению от престола…
И вот теперь его, помазанника Божьего, бьют руками и ногами, топчут в бешенстве…
Как легко человек превращается в зверя! Как легко поддается общему бешенству!
Левенберг увидел, как после очередного удара с маленькой, бессильной руки императора, похожей на птичью лапку, скатился серебряный перстень, отлетел прямо ему под ноги. Он наклонился, поднял перстень, осмотрел его.
Простой, массивный перстень с вырезанным на нем мальтийским крестом…
