– Я имею в виду, что вы заплатили нам гораздо больше, чем если бы рассказали правду, – вежливо объяснил он, – и этого вполне хватило, чтобы мы приняли все как должное.
Ее глаза вдруг загорелись. Она даже привстала с козетки, снова села, разгладила юбку и, подавшись вперед, выпалила:
– И даже теперь вы не откажетесь…?
Спейд упреждающе поднял ладонь. Верхняя часть его лица хмурились. Нижняя улыбалась.
– Зависит от обстоятельств, – сказал он. – Но вопрос вот в чем, мисс… как вас все-таки величать – Уондерли или Леблан?
Зардевшись, она пролепетала:
– На самом деле я – О’Шонесси – Бриджит О’Шонесси.
– Вся загвоздка, мисс О’Шонесси, в том, что пара убийств… – Он поморщился, – …подряд, как в нашем случае, обычно всех поднимает на уши, полиция усердствует, так что все усложняется и требует больших расходов. Это вам не…
Он умолк, потому что она перестала слушать и просто ждала, пока он договорит.
– Мистер Спейд, скажите мне правду. – Ее голос дрожал на грани истерики, глаза безумно метались, лицо выражало отчаяние. – Я виновата в том… в том, что случилось ночью?
Спейд покачал головой.
– Нет, если только вы ничего от меня не скрываете, – сказал он. – Вы же предупреждали, что Терсби опасен. Конечно, вы солгали насчет вашей сестры и всего остального, но это не имеет значения – все равно мы вам не поверили. – Он пожал могучими плечами. – Не думаю, что это ваша вина.
Очень тихо она сказала:
– Спасибо. – А потом закрутила головой. – Но я всегда буду винить себя. – Она судорожно прижала руку к горлу. – Вчера днем мистер Арчер был таким… таким жизнерадостным, таким крепким и сердечным… он…
– Хватит, – оборвал ее Спейд. – Он знал, на что подписался. Нам приходится рисковать.
– Он был… был женат?
– Да, но это был брак с женщиной, которая его не любила, без детей, зато со страховкой в десять тысяч долларов.
– Ох, пожалуйста, не надо! – прошептала она.
Спейд снова пожал плечами.
– Так уж сложилось. – Он взглянул на часы и пересел со стула на козетку рядом с ней. – Нет времени переживать об этом. – Его голос был доброжелателен, но непреклонен. – Вокруг рыщут стаи полицейских, помощников окружного прокурора и репортеров. И все они носом землю роют. Что я должен для вас сделать?
– Я хочу, чтобы вы защитили меня от… от всего этого, – ответила она дрожащим голосом и робко тронула его за рукав. – Мистер Спейд, они знают обо мне?
– Пока нет. Сперва я хотел с вами увидеться.
– Что… что они подумают, когда выяснится, что я к вам приходила и… что солгала?
– Это, конечно, вызовет у них подозрения. Вот потому-то я и откладывал свой рассказ до поры, пока не встречусь с вами. Думаю, не стоит выкладывать им все. На всякий случай мы должны запастись подходящей историей, чтобы усыпить их бдительность.
– Вы же не думаете, что я как-то связана… с убийствами… правда?
Спейд ухмыльнулся и сказал:
– Кстати, забыл вас об этом спросить. Так связаны или нет?
– Нет.
– Это хорошо. Итак, что мы расскажем полиции?
Она поерзала на своем краешке козетки, и глаза ее, обрамленные густыми ресницами, дрогнули, словно она попыталась отвести взгляд – и не сумела. Она казалась такой маленькой, такой беззащитной, такой юной.
– А это обязательно – рассказывать им обо мне? – спросила она. – Я до смерти боюсь этого, мистер Спейд. Не могу объяснить, почему, но, пожалуйста, защитите меня от них, избавьте от необходимости отвечать на их вопросы! Сейчас я просто этого не вынесу. Я умру. Вы спасете меня, мистер Спейд?
– Может быть, – сказал он. – Но мне надо знать, в чем тут дело.
Она встала перед ним на колени и сжала руки в немой мольбе. Бледная, напряженная, она смотрела на него снизу вверх испуганными глазами.
