В соседнем ряду раздался рев двигателя, взвизгнули шины и мощный минивэн выскочил на дорогу. Эндрю вздрогнул, выронил ключи и успел отскочить в сторону, когда черный ураган поравнялся с ним и резко затормозил.
«Вот и плохие парни! Я вас заждался».
Боковая дверь минивэна распахнулась и из недр вылетели два мужика в масках. Третий сидел за рулем.
— Эндрю Палмс?
Инспектор закивал головой, прижимая к груди пакет с продуктами, который не успел положить в багажник. Несчастный оказался в невыгодном положении: зажат в узком проходе между своей и соседней машинами, позади — бетонная стена. Дело одной минуты, подойти и пырнуть ножом. В руках нападавших людей сверкнула сталь. Эндрю всхлипнул.
— Я не понимаю… За что?
— За сына Робинсона. Не помешай ты, дело выгорело бы. Я обещал, что вернусь, и вот я здесь!
«У, давние счеты. Понятно».
За долю секунды я оказался между ними. Никто не заметил моего появления. Ударом ноги отправил инспектора ближе к стене, чтобы не мешался. Полет недолгий: Эндрю приложился о бетон и мягко осел на пол.
Глаза мужиков в черных масках округлились, они не поняли, по какой причине их жертва улетела к стене. Я не дал времени на размышления. Ударил наотмашь ближайшего противника. Голова мужика дернулась. Он вскинул руки. Нож описал в воздухе восьмерку и улетел под машины, а сам он боком ударился о тачку Эндрю и кулем повалился на землю.
Второго нападающего я закинул в открытые двери минивэна. Мужик ударился головой о стену салона и отключился. Ненадолго, конечно, но мне хватило времени заняться третьим.
Водитель надавил на газ, и машина рванула с места. Я успел запрыгнуть в салон, проник на переднее сиденье и приложил водителя головой о руль. Тот охнул и затих. Минивэн врезался в заграждение и остановился.
«Бинго!»
На миг на парковке воцарилась тишина. Затем раздался крик женщины, возгласы посетителей торгового центра, которые спустились на парковку. Я вылез из машины и посмотрел в сторону инспектора. Он держал возле уха телефон и вызывал полицию.
«Молодец! Оперативно».
Однако нападавшие начали приходить в себя. Эндрю не растерялся, быстро оседлал лежавшего возле машины и заломил ему руку.
Я вернулся в минивэн и снова отправил в глубокий сон мужика в салоне. Водитель не приходил в себя до приезда копов. Для успокоения совести я покрутился на месте происшествия, убедился, что инспектор в безопасности и помчался с визитом вежливости к Кристиану…
***
Парень целый день провел без мнимых галлюцинаций, и доктор Штефан вполне мог усомниться в критическом состоянии Кристиана. Я надеялся, что его оставят под наблюдением на сутки для окончательного вердикта и не прогадал. Кристиана перевели в другую палату. Он передвигался самостоятельно, и взять след не составило труда.
Редкие ходячие пациенты вздрагивали, когда я проходил мимо. Они не видели меня, но их тонкая расшатанная психика улавливала малейшие колебания потусторонней сущности. Следовало проявить осторожность, чтобы кто-нибудь из больных не прозрел настолько, чтобы увидеть меня полностью. Однако им никто не поверит, воскликни они: «Монстр! Я вижу монстра!». Это только добавит очередную строчку в историю болезни пациентов психиатрического отделения.
Я достиг палаты и проник внутрь. Кристиан сидел на койке и смотрел в окно. Он поглаживал правую руку в гипсе и покачивался, словно баюкал ее, как младенца.
Я подошел ближе и задел стул, сдвинув его с места. Кристиан вздрогнул. Повернул голову, удивленно приподнял брови и равнодушно отвернулся. Я всмотрелся в расслабленные черты лица парня, в его отрешенный взгляд.
«Под препаратами или жизнь не удалась?» — гадал я, наблюдая за ним. Уселся напротив и едва слышно прошептал:
— Кристиан…
Парень закрыл глаза и покачал головой. Я повторил его имя нараспев свистящим шепотом.
— Не надо, — выдохнул он.
— О чем ты, Кристиан?
— Не надо сводить меня с ума, — попросил парень.
— Никто и не пытается, — эхом отозвался я.
— Я тебя не вижу, но слышу, — чуть повысил голос Кристиан.
— Конечно, не видишь, — тем же шепотом продолжал я, — ведь ты говоришь со своей совестью.
— Какая еще совесть, мать твою?
— Действительно, никакой, — шепот стал едва уловимый, я услышал приближение шагов по коридору в сторону палаты Кристиана, — у тебя нет совести, нет чувств. Ты — ничтожное человеческое существо!
— Да, кто ты такой, чтобы судить меня? — повысил голос Кристиан, не замечая, как возле двери остановился мужчина с белой аккуратной бородкой и очками на кончике носа. Тот заглянул в окошко в двери и прислушивался к разговору. — Я никого не убивал, но да, я воровал, потому что жизнь заставила. А что ты знаешь о человеческой жизни? Ты — монстр! Тебе не понять, что скрывается в душе человека. На какие ухищрения и преступления порой готов пойти человек ради…
— … прибыли и наживы? — выдохнул я.
— Да, пошел ты! Я тебе о душе, а ты про наживу, — Кристиан пнул ногой стул.
Дверная ручка накренилась, и в палату вошел человек в белом халате. Он посмотрел по сторонам, заприметил пустые углы и полное отсутствие второго собеседника. Я по-прежнему оставался невидим для людских глаз.