— И что ты предлагаешь? Выйти в свет? А куда направим копыта наших коней?
— Ну-у! Коней у нас пока нет и кое кто не умеет на них ездить. А куда идти я не знаю, а то бы ещё месяц назад ушли. Но и это волнует меня в меньшей степени.
— А что же тогда?
— Ошейник очередного рабства, которые нам могут навесить, только мы предстанем пред честным народом. А мне очень этого хотелось бы избежать.
— Знаешь? Давай подумаем об этом после, а теперь займёмся, чем планировали, дел много, а занятий ещё больше.
Всё это время изъяснялись на общем. Хэрн почти перестал откликаться на мысленную речь, тренируя меня языкам.
Его слова о рабстве легли на подготовленную почву, я сам часто задумывался после рассказов Хэрна о системе рабства и о магической составляющей этой дикости в этом мире. Шансов, отвертеться от таких подарков, ни у кого нет, если пленника не выкупают, — он становится рабом. Жестокий мир, жестокое время, жестокие нравы. А у нас, выйди мы отсюда, без поддержки, очень велик шанс, оказаться с шейными украшениями, а возможность прожить оставшуюся жизнь овощем меня категорически не устраивает. Поэтому эту возможность нужно по возможности свести к нулю. И я вижу два варианта как это сделать. Первый и основной это заиметь защитника пока не вырасту. Подумывал о герцоге, но не вариант. У любых руководителей целесообразность на первом месте, будет выгодно, продаст за милую душу. Нужен такой чтобы был обязан мне лично, а ещё лучше стать ему другом или братом. Такой человек точно, не предаст и в беде не бросит. Да где ж его взять?
Ну и второй вариант, это разобраться с ошейником. Жизненно необходимо научиться нейтраллизовывать его действие.
Как я понял Хэрна, ошейник отключает у индивидуума желания, чувство долга, желание мыслить, превращая в овощ. Человеку не к чему стремиться, он живёт одним днём, поел, поспал, поработал. И мне кажется проблема в том, что нету отправного пункта у жертвы, отсутствуют жизненные ориентиры. А чтобы этого избежать, — надо заякориться, поставить не стираемую точку возврата, имея которую трудно себе потерять.
Всё это я обдумывал, занимаясь грамматикой на уроках по освоению языкам, стреляя с арбалета, весь обед и послеобеденный отдых (
— Я не понял, малыш ты сейчас, где был?
— Что ты имеешь в виду. Под этим "где я был", — переспросил я Хэрна.
— Да больно уверенно ты бился, не типично для тебя и удар влепил жёсткий.
я помолчал, обдумывая, как ответить, ведь Хэрн такой, может и обидеться, что я не уделял ему должного внимания.
— Я просто задумался. Извини!
Вот тут пришло время Хэрну застыть на месте разинув рот
— И пока мы с тобой, столько времени танцевали — ты отвлёкся. Так?
Я кивнул в ответ головой, сделав виноватое лицо и разведя в стороны руки.
— Да ты просто молодец, дойти до этого так быстро.
— Дойти до чего?, — не понял я.
Хэрн вдруг радостно рассмеялся, приобняв меня одной рукой.
— Бестолочь ты моя! Ты смог самостоятельно впасть в транс (
— Ну, честно сказать. Да. Меня очень беспокоит эта гадость. Коль у нас наметился перерыв в занятиях и ты не злишься на меня, то вот до чего я додумался, — и я коротко пересказал ему свои измышления по данному вопросу.
Хэрн оперся о шест и внимательно слушал меня, иногда удивлённо вскрикивая и пытаясь вклинить в моё повествование свои мысли.
Объяснив суть моей идеи, я предложил, не откладывая в долгий ящик, на сегодняшних занятиях магией провести эксперимент, который заключался в следующем. Я хотел надеть на себя ошейник и попытаться при этом остаться самим собой, узнать какие чувства охватывают разумного при его применении и постараться приостановить, а в идеале отключить его действие. Хэрн не просто был удивлён, он был поражён абсурдностью моего решения и принялся яростно меня от него отговаривать.
— Малыш, пойми, это очень опасно. Ты просто можешь не вернуться в реальность. Что я потом буду делать. Погибнешь ты, погибну и я, а мне очень хочется пожить, очень.
