— … ты уверен?, — баронена Аливия де Кресс жена Алана вглядывалась в лицо своего номинального заместителя и по совместительству коменданта крепости, — Если мы запустим в крепость такое количество воинов, это будет означать, что мы её не сможем защитить. Наши девочки и дети не в состоянии противостоять этим воинам в открытом бою. Если ещё есть шанс удержать их при попытке штурма на стенах с помощью луков, а запустив их в крепость, мы, по сути, сдадим её без боя.
— Боя не будет госпожа! Я лично знаком с господином бароном, представителем графа. На подлость он не способен, хотя надо признать, это очень жестокий человек, как в прочем и сам граф. За Лией уже послали, она вот-вот будет здесь, хотя наверняка побежит не к нам, а сразу к воротам. Если мы покажем графу его дочь в целости и сохранности, нам ничего не грозит. А барон Дорен во всеуслышание объявил, что они прибыли к нам с мирными намерениями.
— Это ничего не значит, граф!, — заупрямилась Аливия
— Напротив, госпожа. Эти люди очень непростые и в империи, да и во всём обжитом мире, имеют свою определённую репутацию. И она…
— И что она? Не тяните граф, времени на принятие решения мало, почти нет. Давайте самую суть того, о чём вы хотели меня просветить.
— Граф Хэренкок, отец нашей Лии необычный человек. Великий воин и человек чести. Он никогда не нарушал своего слова и имеет свои довольно экстравагантные принципы. О них говорить сейчас не будем, времени нет, но вот о его особенностях и слухах, бродящих по всему свету и связанных с ним, я скажу. Граф, в какой бы битве или сражении не принимал участие никогда, прошу вас заметить госпожа, никогда не терпел поражений. А бился он очень часто. Ходят слухи, что роковая любовь развела его по разные стороны баррикад с побратимом и он, таким образом, забивал тоску по любимой и друге детства.
— Вы мне рассказываете рыцарский любовный роман, который так любят читать наши девушки, мечтающие о своих рыцарях?, — усмехнулась баронесса.
— Зря усмехаетесь Аливия! Я не сказал ещё ничего смешного. Повторюсь, он никогда не нарушает данного слова и никогда не проигрывает. В империи довольно часто происходят междоусобицы между дворянами. И в последнее время много сражений и битв не состоялись только по одной причине…
— И какой же граф?
— За одну из сторон выступал граф со своим отрядом.
— И, что многие этому верят, о чём вы мне сейчас рассказали?
— Раньше немногие… а теперь почти все. Во всяком случае, я таких дураков не встречал.
— Но подождите. А он разве сам напасть не мог?
— А вот тут уже госпожа вопрос касается его экстравагантных принципов. Его люди никогда первыми не нападают, если конечно все законы и правила между благородными соблюдены.
— У такого человека боюсь друзей…
— Вы правы! Практически нет. А ещё у него принцип, как и у его людей, который не прибавляет ему друзей из состава благородных это…, — граф немного помялся, а затем продолжил, — в бою, его люди, пленных не берут. Если противник решился предпринять нападение, он уничтожается. ПО-Л-НО-С-ТЬ-Ю!
— Да, на такого монстра сто раз подумаешь, прежде чем напасть. И, что даже против значительно превосходящих сил ему удавалось устоять?
— Мало того, что устоять. Они все уничтожались! У него своё чувство справедливости и купить её невозможно. Поэтому я и не удивился, когда узнал, что с ним попытались разобраться через дочь. Она у него единственная. Сын говорят погиб…
— Его бы убили?
— Несомненно!
— Так почему, же он тогда, по существу, со всей своей армией пожаловал?
— Не знаю, но могу предположить одно…, это все добровольцы вместе с ним. Наёмников он не жалует, все люди преданы ему лично. И говорят, что он ещё не разу не терял в боях своих людей. Раненные были и даже покалеченные, но чтобы погибли, такого нет. И полагаю, он приехал просто мстить. Если бы с его дочерью что-нибудь случилось или не состоялся обмен, то считаю, с кочевниками было бы покончено. Он бы их всех под корень вырезал. Всех, включая женщин и детей со стариками! Кто-то очень красиво и вдумчиво подставил под удар, с пленом Лии, кочевников.
— Вы так считаете?
— Уверен! И поэтому и говорю. Проявите благородство госпожа. Там уставшие люди. Им нужен отдых и комфорт. А они нам могут отплатить…
— Ну, как я поняла денег вы с отца Лии не возьмёте!
— Я не идиот!
— Заманчиво…
— Решайте госпожа! Вон к воротам, смотрите и графиня прибежала, вся запыхавшаяся и слово сказать не может, а лишь руками машет и что-то сипит.
— Лишь бы голос не потеряла, а то с неё станется.
Аливия перевела взгляд в сторону стоящего недалеко от ворот крепости, строя рыцарей.
И, правда все осунувшиеся, уставшие и хмурые. Потом посмотрела, что творится во внутреннем дворике, где около ворот продолжала махать руками Лия, пытаясь выдавить из пересохшего горла слова.
Оверман молчал.
— Открыть ворота! Готовить покои для приёма гостей! Организовать ужин!, — прокричала баронесса столпившимся около ворот бойцам её батальона и уже тихо обращаясь к графу, продолжила, — Усилить караул. Без моей команды, на стены крепости посторонних не допускать. Встречайте гостей, граф!
