Послышались чьи-то шаги, обернувшись в сторону звука, я увидела поднявшихся: матушку натягивающую на рубаху домашний сарафан и батьку. Он сидел на постели, потирая лицо ладонями, пытаясь себя, видимо, разбудить. Тряхнув головой, он зевая, поднялся с кровати одетый в одну рубаху и стал натягивать штаны и сапоги. Матушка, не переплетая косу, подхватила ведро для дойки и отправилась на улицу. Батька подошел к лавке у печи, взобрался на нее и толкнул лежащего с края Бенеша, брат проснувшись сонно и недобро посмотрел на причину своей ранней побудки и качнув головой подтверждая, что точно проснулся, толкнул в бок лежавшего рядом Бивоя, а тот Отомаша. Все потихоньку поднялись, сползли с печки и принялись одеваться.
В углу качнулась Боянкина занавеска и из-за нее вышла сонная сестра, подойдя к окну и выглянув, она убедилась, что солнце только начало восходить, зевая и потирая через рубаху озябшие плечи, оглядела одевающихся мужчин. Затем вернулась в свой закуток, и вышла уже в сарафане переплетая косу. Закончив, она вышла на улицу. Мужчины собравшись, тоже вышли в сени. Вернулась матушка быстренько процедила молоко и взялась разжигать печь и ставить вариться кашу, с оставшейся с зимы репой.
Я тоже поднялась, натянула свой простенький сарафан и подвязала красной лентой волосы, чтоб не лезли в лицо. Они уже немного отросли и так и норовили забраться в нос и глаза, что меня жутко раздражало, хотелось схватить ножницы и отрезать причину своего раздражения под корень, чтоб наверняка.
Собравшись, я вышла на улицу и пошла на право по длинной части двора к туалету. Проходя мимо своей любимой яблони, приметила, что на ней появились первые, крохотные яблоки еще совсем маленькие, с торчавшими в завязи усиками от отцветшего цветочка.
— Скоро будут первые яблочки. — улыбаясь самой себе, думала я.
Впереди у колодца, шустро бегая туда-сюда, носились с ведрами воды близнецы, относя их корове и свиньям. Я прошла мимо сосредоточенных и немного взволнованных близнецов и добравшись до своей цели, потеряла их из виду. Сделав все, что хотела, направилась в баню умыться, сегодня мне не повезло и Боянка уже умылась. Я заметила ее, когда сама шла в ту же сторону, выходящей из бани передо мной. Ну ничего, и сама воды наберу. Войдя в баню, я подошла к полке и взяла с нее ковш, подтащив к котлу с водой скамейку, взобралась на нее и черпнула себе теплой водицы для умывания. Налила ее в таз и принялась тщательно умываться. Закончив отправилась обратно в избу. Войдя в горницу увидела Зелеслава, перебирающего крупу и Боянку формирующую хлеб, матушки не было, наверно ушла в хлодник.
Сев к брату поближе, стала ему помогать возится с крупой. Боянка поставила в печь хлеб и замесила еще одну порцию теста. Вернулась матушка с корзиной репы в руках, поставила ее на пол у печи и посмотрев на нас, велела:
— Как с крупой закончите, начистите репы, пирогов быстро напечем, сватам нашим в дорогу. — сказала усмехаясь матушка и вышла.
Мы перебрав крупу, взялись чистить репу. Я взяла с полки нож, сделанный специально для меня, по моей просьбе. Батька у Благояра в кузне заказал совсем маленький ножичек под мою ручку, больше похожий на сувенирный, он был острым, но не настолько, чтоб порезаться. Благодаря ему, я развивала мелкую моторику, с которой у меня до сих пор были проблемы, руки быстро уставали и затекали, а пальцы практически не разгибались, но я боролась с собой зная, что только практика исправит этот временный недостаток.
С улицы послышались голоса и в горницу вошли: батька, Отомаш, дядька Влас, кузнец Благояр, и старец Болет.
— Ну, ничего не волнуйси, все сватались когда-то… — успокаивал брата дядька Влас. — Думаешь твой батька таким уж прям смелым был, когда к Чипранке сватался? — усмехнулся в бороду мужчина. — Мы ж в него, чуть ли не пол чарки взвара по дороге влили, чтоб уснул и назад не повернул. Сидел тогда в телеге белый, как мел, ну мы его и напоили, чтоб поспал и не накручивал себя. — весело рассказывал дядька.
— Что ж ты думаешь, только бабы волнуются, что ль? Мужику тоже не просто… Не знаешь ведь, какая она в жизни жена будет, эт они пока невесты все ласковые и пригожие, а как женишься, так сразу в крылатых орлиц превращаются и блюдят, чтоб ты ничего и никуда… — смеясь подбадривал дядька Влас Отомаша, хлопая по плечу, корча рожи и активно жестикулируя.
Отомаш ему нервически улыбался, видимо, представлял грядущие перспективы. Благояр, батюшка и Болет просто слегка улыбались, покачивая согласно головами, подтверждая слова Власа.
