— Ох, ну раз так… To слушайте… Бывал я, когда-то в городе Каменце, далече он отсюда, ежели все время идти, чтоб солнце от тебя по правую руку было, придешь к морю, а там и город тот, весь из камня поставленный. Великий тот город и людей в нем много… да таких, что и диву даешься… У кого уши длинные, у кого кольца в носу, кто рисунками тело покрыл и в одних штанах ходит, без рубахи. Народов там много, торгуют все, кто чем. Вот и видал я там ведунов, да не простых, а скитающихся. Узнал я там, что у каждого ведуна дар есть, это мне один из них по секрету сказал, Ментимиром его звали, веселый был, молодой и болтливый очень….
— Да, как же? Ведуны же все старики… — сказала девочка чуть постарше меня.
— Нет — смеясь ответил Болет. — Они такими же детьми рождаются и в семьях живут, покуда ведун какой, на обучение к себе не заберет. Потом, как обучатся, чему уж не знаю, то каждый за даром своим следует… Как мне Ментимир сказывал, дар, когда в силу входит, а не полыхает, как в детстве, тянуть ведуна начинает, туда, где надобен больше. И вот Ментимира того и тянуло за море…
— А, какой дар у него был? — спросил мальчик, что отвечал первым.
— Ох, я не разумею, какие они у ведунов бывают. Он говорил, что дар много слоев имеет у кого больше, у кого и по одному. Так, он и тайное слышать мог, и что потерянное найти и предков слышал, тех, что уже давно Сумерле служат…
— А, что ему нужно было за морем делать? — спросил другой мальчик с кудрявыми, темными волосами.
— Да к, откуда я знаю, он же ж уплыл потом, так, а до того и не знал почему ему туда надобно… — весело отвечал старик.
Дети приуныли:
— А, что еще знаешь? — спросил кто-то, мне видно не было.
— Ну коли подумать, то не так уж и много. Ведуны, они все богам служат и сами, как боги почти… Говорят, боги наши, жертвами, что мы приносим кормятся… А ведуны те, и как мы могут, и как боги… А уж, как они, чего там снидают, я не знаю… Ведовские знания, простому люду знать не надобно, тайные они и токмо от наставника к ученику передаются…
— Так вот зачем, мы богам каждый новый месяц жертву носим. Они ее снидают… — пробормотал кудрявый мальчик.
— Ну да, как уж они то делают не знаю, жертву-то всегда, то дождем, то зверьем каким разносит, а что из того богам идет и как, я не ведаю… Ох, ну и пекло сегодня, хватит, пожалуй, стар я под таким палящим светилом сидеть, как бы не заплохело. И вы давайте разбегайтесь по мамкам, не че в такую жару по дворам бегать… — погрозил старик, утирая пот и поднимаясь со скамейки.
Все дети стали подниматься и разбредаться по домам. Я тоже отправилась в сторону двора, чувствовала я себя уставшей и думать об услышанном от Болета сейчас, не хотелось. — Потом… — решила я.
Добравшись, заметила матушку что-то делающую в бане, из колодца ей таскали в ведрах воду Зелеслав и Боянка. Махнув ей рукой, подтверждая, что уже вернулась и получив улыбку в ответ, буквально заползла в избу, попила воды прямо из ковша у ведра с чистой водой и отправилась спать, перегрело меня знатно. Плюхнувшись на лавку быстро уснула, в избе было прохладно, поэтому спалось мне очень хорошо.
Проснулась я через пару часов, время уже было к пяти примерно, жаль здесь часов нет. Матушка варила ужин, кашу с праздника мы уже доели и сегодня она хотела, сварить щи. Боянка ставила тесто, наверное, будем лепить пирожки. Зелеслав вошел в горницу с ведром полным чистой воды, поставил его на лавку и ушел на двор. Я поднялась с лавки и ушла по нужде, в туалет на улицу, управившись, вернулась в избу и предо мной предстала необычная картина, везде по полу и вообще, валялись: какие-то тряпки, веревка, еще одна широкая лавка из амбара, перина и еще что-то, тяжело определяемое:
— А, чего вы это делаете? — с любопытством спросила я, матушку с Боянкой разглядывающих, разворачивая какую-то яркую, красную, вышитую цветами ткань.
— Да вот, Боянке место городим, не гоже уже невесте, с родителями и братьями спать. — ответила матушка, поднимая веревку.
Пришел с улицы Зелеслав с деревянным молотком и гвоздями в руках.
— Ну что мам, решила где городить будем? — спросил он.
— Так, давай вот в этом углу веревку прибивай, токмо пока с одной стороны, а там уж ткань вденем и вторую прибьешь… — ответила матушка, поднимая с пола веревку и показывая, где именно ее прибивать.
Зелеслав подошел к лавке, подтащил ее к стене и взобравшись, прибил веревку, я уселась на занятую вещами лавку с края, чтоб не мешать. Матушка вдела ткань и вместе с Боянкой и братом, стала ее расправлять. Подвесив и вторую сторону занавески и подрезав ткань по длине пола, матушка села на пол ее подшивать.
— Плохо без метра, можно было, конечно и веревкой замерить, но не подумали видимо… — размышляла я, наблюдая за работой.
