Мама полностью

В великих трудах строился Дуаньлунский канал. Легко бросить гордое слово, да трудно осуществить великие желания. Не написать на тонкой сюаньчэнской бумаге[61] пару летящих слов, а прорыть водоводный путь на отвесных утёсах. Возносятся до самых небес неприступные кручи, столпами встают стены скал – стоит глянуть вниз, как начинает кружиться от страха голова и мутнеет в глазах. Едва оступишься, как полетишь с дороги на самое дно пропасти и разобьёшься вдребезги. Многие погибли, когда взрывали гору, потому что не смогли отбежать в сторону. Многие сорвались с верёвок, когда ставили буровые штанги. Канал длиною в четыре тысячи метров был построен потом и кровью людей из Дуаньлуна и Цетуна.

Дуаньлунский канал был закончен на три года раньше, чем знаменитый канал «Красное знамя» в провинции Хэнань, но слава его не разлетелась так широко. «Красное знамя» давно вписано во все учебники по истории, а Дуаньлунский канал покоится в безвестности, в тишине и безмолвии. Почти никто не знает о нём в современной Хунани. Многие люди и события так же, как подвиг Дуаньлуна, покоятся в земле, словно зарытое сокровище, и не показываются на свет. Другие же сияют, как солнце в поднебесье, и лучи их разбегаются на тысячи километров. Но Дуаньлунский канал не то и не другое: не светлая жемчужина, что брошена во мрак, и не яростное сияние. Это памятный знак, вырезанный хунаньцами на каменных утёсах, это символ их духа, оставленный как напоминание для потомков: опирайся на собственные силы, трудись и борись, преобразовывай вселенную – вот что никогда не устареет, не станет отжившим.

Мама прославилась на дуаньлуншаньских работах. Не только потому, что она была одной из «железных дев», а потому, что работала там вместе с тремя детьми. Из-за голода мама очень боялась оставлять их с отцом. Она забрала детей со свинофермы с собой. Днём сёстры ходили вместе с моим старшим братом в школу, а по вечерам возвращались в барак. Мама предпочитала голодать сама, но только не заставлять голодать своих детей. Сама она ела жидкую рисовую кашу и то, что удавалось собрать в лесу, а детям варила сытную кашу из проса, ячменя, риса, пшеницы и бобов. Часто, после того как дети вылизывали за собой миски, мама проходилась по ним ещё раз.

Однажды один из работников сорвался со скалы и погиб. Погиб ужасно глупо и страшно. Когда его хоронили, кто-то поспорил с мамой, что если мама притащит ночью с могилы похоронный венок, он даст ей полтора килограмма риса. В те голодные годы это было равноценно полутора килограммам золота. Конечно, она отправилась за венком. Ночь была тёмная и ветреная. По дикому горному краю пробегали, колебля травы, странные тени. Бесприютные бесы завывали между одиноких могил. Не знаю, как мама могла не бояться. Наверняка боялась! Боялась так, что волосы вставали дыбом и по спине бежал противный холодок. Но ради детей она готова была даже отправиться на тот свет и вернуться обратно в мир живых.

Постепенно все на Дуаньлуншане узнали, что мама трудится на канале вместе с детьми, и начали их подкармливать. Они стали общими детьми всех дуаньлуншаньских работников.

Так мама и вырастила детей вместе с хунаньским горным ветром, вместе с хунаньским народом.

Я уже писал когда-то, что не должен был появиться на свет. Моё рождение было ошибкой. И мамино знакомство с тятей тоже было ошибкой. Потом они по ошибке родили меня, и это стало самым главным просчётом. Но сегодня я уже так не думаю. Теперь мне кажется, что самым правильным, что они сделали в жизни, было родить меня.

Мама познакомилась с тятей на мяоских танцах.

Оба они были 1924 года, по гороскопу – крысы. В то лето, когда им обоим исполнилось тридцать четыре, на реке Шуйтяньхэ в Баоцзине устраивали огромный праздник, что бывает только единожды в год, в день поминовения усопших. Так они и познакомились. Такие большие праздники с песнями и плясками устраивают на западе Хунани и мяо, и туцзя. Для мужчин и женщин это способ познакомиться и пофлиртовать. Обычно они проходят очень весело. Как правило, на каждом рынке бывают похожие сборища, только меньшего размера. Мужчины и женщины наперебой спешат выйти в центр круга, чтобы посоревноваться в умении петь. В каждом уезде организуют свои огромные собрания.

Иногда на пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю[62], иногда на день поминовения, иногда на праздник двойной шестёрки[63], иногда в десятом месяце, осенью. Люди изо всех окрестных сёл, в праздничной одежде, спешат принять в них участие. Прежде, в древности, туцзя ходили на свои праздники, а мяо – на свои, но нынче всё перемешалось.

На языке туцзя такие праздники называются шэба. В мяоских районах их называют по-китайски, тяогэ.

В день большого праздника в Шуйтяньхэ на народные гулянья собралось несколько десятков тысяч человек со всех окрестных деревень. Думаю, это было великолепное зрелище.