Я понимал, что он захочет провести время с Тьеном, который тоже очень его любил. А значит, и с Рами. И он, конечно, покажется ей привлекательным и интересным…
Мне хотелось выставить его прочь. Хотелось запретить ему вовсе приезжать сюда.
Но вместо этого я сам отвёл его к ней. И наблюдал, как теперь она краснеет от его совершенно неуместного поведения… И неважно, что сам хотел бы тоже вести себя так с ней…
Я видел, что ей нравится мой племянник. Видел и то, какими глазами он смотрит на неё. И уговаривал себя, что это даже к лучшему. Если всё сложится, то она останется в моём дворце его женой. Она будет рядом… С Тьеном. И со мной. Я смогу помогать ей. Поддерживать. Направлять…
Внутри всё противилось этим мыслям. Я не мог больше спать и есть ничего, кроме пищи, приготовленной ею… Старался забыться в делах. Но то и дело посылал слуг узнать, где сейчас их компания и чем они заняты. Моё сердце требовало идти туда и сразу заявить на неё права. Обещать ей место на моём троне. Отдать ей все мои богатства. И положить к её ногам всю мою страну…
Вот только всё это было ей не нужно. Милая Рамина не обращала внимание на статус и положение. И уж точно она достойна большего… Настоящей, юношеской любви, что заставит трепетать её сердце от счастья. Лёгкости в своих первых отношениях. А не того груза, что имел за плечами я…
Я не имел права забирать у неё это. И решил сохранить свою тайну. Принять эту неизбежность с достоинством. Лишь украдкой сделать всё, чтобы эта нежная девушка была счастлива. Там, где захочет, и с тем, с кем пожелает сама… Но не выдержал, когда застал её в объятьях племянника. Понял, что не смогу.
На том балу собирался рассказать ей правду. О моей сбежавшей жене, о своих чувствах, несмотря на которые, поддержу любой её выбор. Говорить раньше было нечестным и неправильным, ведь она была под моей опекой и могла бы не отказать по этой причине. Я же хотел дать ей возможность выбирать. Хотя прекрасно отдавал себе отчёт, что она может принять моё предложение даже из благодарности, или просто не решится сказать мне «нет», поэтому собирался сделать всё как можно мягче. Мне не нужны были жертвы, ведь хотел видеть её счастливой.
Но уже отправил гонцов найти Астрид, чтобы потребовать подтвердить развод, несмотря на любое решение Рами, и не догадываясь о том, что это разозлит мою всё ещё супругу и подтолкнёт к решительным действиям.
Оказалось, я совсем не знал её. И моя прежде любимая женщина стала властной и чёрствой, готовой наплевать на чувства сына ради трона, богатств и моего очередного унижения. А ведь когда она явилась во дворец сразу после гонца и попросила о разговоре, даже не заподозрил ничего, и спокойно повернулся к ней спиной, когда на меня напали…
И теперь я ходил по камере, надеясь только на то, что она не доберётся до Рами. Не догадается, кто именно стал причиной моего решения. Не захочет отомстить ей.
Я чувствовал себя слабаком, неспособным защитить свою любимую и сына. Воспоминания о нашем случайном поцелуе грели душу и разъедали её осознанием, что не следовало этого делать. Я должен был прогнать Рамину, убедить бежать из дворца, а я увидел такие родные черты и забыл обо всём на свете… Потерял голову от радости, что с ней и Тьеном всё в порядке.
Я знал об их договоре с Альвиссом о ненастоящей помолвке. Слышал их в библиотеке во время прощания. И уже тогда решил, что тоже стану по-своему бороться за неё (раз уж она не влюблена в него), хотя и подыгрывал их спектаклю. Поэтому теперь жалел не о поцелуе (таком желанном), а о том, что возможно он станет для неё поводом снова рисковать.
На днях меня должны казнить. Украдкой, без официальных объявлений. И каким бы отличным воином я не был, одному было не справиться со всеми её сообщниками. А моя стража, как только меня взяли в плен, сдалась сама под угрозой моего убийства. И теперь всё, о чём я мог молить – чтобы мой сын и моя Рамина не пострадали, пожиная плоды моих таких глупых ошибок.
Лучше бы я во всеуслышанье рассказал о побеге императрицы и объявил о нашем разводе тогда, подорвав доверие к правящей семье. Чем теперь подвергать угрозе самых любимых людей…
С тем самым воином мы осторожно прокрались в камеру императора. Я тихо звякнула ключами и вздрогнула.
– Не бойся, все спят, – поддержал меня парнишка.
Сегодня я приготовила ужин, от души сыпнув туда снотворного (ранее его уже испробовала на нескольких отдельных воинах, поэтому навредить не боялась. Бабушка одного из наших слуг использовала его для крепкого сна, а мне пригодилось, чтобы усыпить весь дворец кроме верных слуг и двух молодых воинов. Ну ещё тех, кто стояли в карауле и не ели до утра…). И теперь мы могли не бояться, что нас услышат.
– Скорее, милорд, – зашептала, снимая с него кандалы.
– Рами? Но как… – он выглядел встревоженным.
Ещё бы.
– Нет времени, объяснять. Идёмте за мной…
Выскользнув из камеры, я было собиралась вести его тёмными коридорами, но император нажал на какие камешки в кладке стены и открыл потайной проход.
– Куда? – спросил меня, глядя всё ещё неверяще.
