Медсестры, заметив, что я очнулась, обрадовались, с легкостью спихнув волчонка мне на руки и даже не полюбопытствовав: хорошо ли я себя чувствую. Стоило малышу увидеть меня, как он заметно оживился: начал активно размахивать ручками и обиженно что-то рассказывать. Убедившись собственноручно в том, что мальчик цел и невредим, прижала его поближе к себе, зарываясь носом в коротенькие светлые волосы на макушке, погрузившись в наш маленький мирок, в котором все хорошо и прекрасно.
Совсем скоро покормив мальчика едой, принесенной медсестрами, отметила, что у малыша уже прорезались два передних верхних зуба, а также снизу сквозь десну видно, что совсем скоро появится еще один.
«Мда уж, Ивар растет не по дням, а по часам», — мысленно ухмыльнулась я, погладив малыша по головке. Тот в ответ стал активно болтать ногами, будто пытаясь оттолкнуться. А вскоре перевернулся на животик и начал куда-то ползти, не давая мне спокойно полежать. Активность зашкаливала, но даже так было видно, что изредка он кого-то ищет взглядом по палате. От этого стало больно, и я всеми возможными силами попыталась отвлечь его.
Вскоре дитя уснуло, и я переложила его в кроватку для новорожденных. По сравнению с первым разом, когда мне пришлось видеть его в такой же люльке, он стал намного больше, чем тогда: время не прошло бесследно. Ребенок вырос, окреп, стал очень красивым и здоровым, даже несмотря на то, что был похищен. Вот что означают гены сильнейшего из оборотней.
Все мысли развеялись, как только двери позади открылись, являя передо мной охранника.
Стоит все же спросить имя.
— Госпожа Лина, как Вы себя чувствуете?
— Сносно, — улыбнувшись, присела на край койки. — Тебя, кстати, как зовут?
— Кес, — ответил он, явно смущаясь, ибо его щеки окрасились красноватым оттенком.
Но затем прогнал неловкость, выпрямился, сделав как можно суровее и серьезнее лицо, и выпалил:
— Собственно, я пришел оповестить Вас о состоянии господина и его младшего брата.
От услышанного по спине пробежало стадо мурашек. Навострив уши, стала внимательно вслушиваться в его неясный лепет. И как только таких, как он, на службу берут?
— Главный врач исследовал их с головы до ног, устранив многочисленные серьёзные ранения и переломы костей. После нескольких длительных операций их состояние стабилизировалось, и все надеются, что они совсем скоро выйдут из комы. Но на вопрос: «Сколько состояние комы может продлиться?» сотрудники больницы только пожимают плечами.
Кажется мне, что она будет идти столько, сколько мне понадобится на принятие решения: кто именно будет жить. Опустив голову, я стала всматриваться в гладкий пол, на котором будто где-то должен был валяться ответ.
Оставлять малыша одного я не хотела, потому было решено дождаться его пробуждения, и тогда нас отведут навестить его отца и дядю. Принесенная медсестрами еда казалась неаппетитной, или же это просто отчего-то есть мне не хотелось. Но пришлось, так как угроза отмены небольшой прогулки оказалась очень веской.
На улице лил затяжной дождь, а небо заволокло темными тучами, навевающими депрессию. От нечего делать меня спас Кес, принеся несколько журналов из комнаты ожидания для пациентов. Но и их ненадолго хватило: мысли об альфе и Альве заставляли ежиться и тяжело вздыхать.
Все же несправедливо это. Как я могу сделать столь серьезное решение, погубив одну жизнь ради второй? Да, пускай в Лодине и нуждаются в этом мире намного больше, чем в его брате, но и жизнь Альва не должна окончиться вот так, на столь печальной ноте. Коту же должен хоть разок перепасть лучик солнца, он тоже достоин счастья после всего, что ему пришлось пережить.
Нужно будет съездить к тому предсказателю: может, хоть он поможет чем-то, да и разъяснит некоторые детали.
Спустя два с половиной часа малютка все же проснулся, и мы направились в сопровождении охраны к той самой палате, где лежали пострадавшие. Я приоткрыла дверь, и взору предстали две койки с выделяющимися на них бледными лицами мужчин, к которым было прикреплено множество разных аппаратов и трубок.
— Недолго, — раздраженно выпалил врач, заметив наше присутствие, и вышел в коридор.
Вот не пойму я его: чего он так взъелся на меня с самой первой встречи?
От мрачных мыслей отвлекло настойчивое «Ба… ммм… ба…». Ивар активно сжимал и разжимал кулачки в направлении своего отца, обиженно оттопыривая нижнюю губу. Недолго думая, я подошла ближе к нему, присев на стоящий рядом стул и позволяя малышу прикоснуться к родителю маленькой ручкой. Ребенок тут же опустил голову на широкую грудь оборотня, продолжая что-то активно лепетать. Большие голубые очи все так же наблюдали за маленькой ладошкой, которая то сжимала больничную одежду главы стаи, то разжимала.
При наблюдении за этой сценой сердце больно сжалось, а в горле встал ком. Вдруг мальчик поднял голову, обернувшись на меня, и выпалил:
— Ба… ммм… ба…
— Да, малыш, твой папа спит, — ответила я первое, что пришло в голову. — Очень крепко спит.
— Ба-ммм… ба…
