Света давилась слезами еще на последних ходах, а когда пожимали руки, боялась, что слезы брызнут в лицо сопернику, поэтому схватила рюкзак со спинки, чуть не уронив на пол стул, и выскочила в коридор. Сбежать можно было только в туалет. Тот самый, где в ее романтическом детском воспоминании пахли цветы в вазе. Теперь вместо цветов тут стояла тележка с ведром – уборщица мыла полы и перекрыла проход к раковинам, чтобы не топали по свежевымытому. Света обошла тележку, не понимая задумки с блокировкой. Уборщица хотела возмутиться, но успела издать только короткий цок, когда увидела расстроенное красное лицо. На редкость тактичная женщина, она отошла в сторону кабинок, увозя свою швабру и тележку подальше от чужих неприятностей. Света протерла лицо мокрыми руками, снимая слезный морок, сплюнула злость в раковину.
Нет уж, назад она не вернется. Пятихатка Марии Петровны того не стоит. Пусть забирают. И на рейтинг это никак не повлияет.
Стало чуть легче от решения не идти назад. Она высморкалась, протерла раковину, помахала ладонями, как веером, на опухшие глаза и вышла из туалета. В холле по-прежнему сидел парень-организатор, копаясь в телефоне и распечатках. Света, не прощаясь, прошла к выходу. Он поднял глаза от стола, но вопрос не задал. Наверняка это не первый раз, когда неудачливые игроки сбегают. Хотя обычно так, конечно, не делают.
На улице стало хорошо от свежего воздуха и нехорошо от мысли, что следующий соперник будет ее ждать. Недолго. Затем ей засчитают техническое поражение за неявку и присудят победу сопернику. Всем хорошо, только ей плохо.
Света перевела телефон из бесшумного режима в обычный. Снова звонили какие-то номера, тридцать два новых сообщения жаждали быть прочитанными. Ее ищут, а она тут гуляет по аллеям столицы. Правда, час назад гулялось веселее, чем сейчас. Большая часть эсэмэсок оказались сервисными сообщениями или автоматическими кодами для приложений, но нашлось и личное. От мамы. В мессенджерах остальные родственники давно были заблокированы. Мама писала: «Доченька, пожалуйста, дай знать, что ты жива. Мы с папой очень волнуемся!!! Просто скажи, что с тобой все в порядке. Больше ни о чем не прошу. Люблю, мама».
Света убрала телефон в карман, вытерла рукавом джинсовки мокрый нос. И жалко, и сладко. Маму жалко, но дочь ей все равно не нужна. Без нее всем станет лучше, и ей самой станет лучше. Взрослые люди должны же понимать, что любое действие рождает противодействие. Как в каком-то там по счету законе Ньютона.
Она ушла подальше от шахматного особняка, чтобы избежать нежелательных встреч, и снова спустилась на Гоголевский. Бульвар только-только начал заполняться народом, время обеденное. Кстати, можно и пообедать. На облупленной скамейке Света разложила продуктовые запасы: обрубок колбасы, плавленый сырок, йогурт и последнее яблоко – одно съела по дороге. Зрелище довольно жалкое. И снова нет питьевой воды. Да что ж такое-то, третий раз уже забывает про воду. Ладно, не страшно, можно в любом кафе попросить. Не откажут же они налить стакан воды из-под крана или откуда там они ее берут. А еще ложки нет для йогурта.
Когда Света покидала квартиру Марии Петровны, ей казалось, что она такая самостоятельная и предприимчивая, ни от кого не зависит и сама принимает решения. После трусливого побега с турнира уверенности поубавилось, а теперь, при виде скромного пайка, снова напало слезливое настроение. Она напоминала самой себе девочку из ясельной группы, которая случайно отбилась от воспитательницы и растерянно стоит посреди улицы. Оказывается, она не может не только выжить без родителей, но и просто ясно мыслить. Факты это подтверждали: деньги профукала, турнир проиграла, даже долбаную ложку не догадалась захватить. Мозги куриные, а строит из себя великую шахматистку. Может, папа был во всем прав. Без его требовательности, дисциплины и кипучей энергии она не достигнет ничего. А с «ничем» кому она будет нужна? Только четвертый день свободы, а самооценка уже на нуле.
Света содрала с упаковки йогурта пленку. Благо он размяк от тепла в рюкзаке и стал практически питьевым. Залезая носом в стаканчик, она с горем пополам вылизала фруктовую массу со стенок. Хорошо хоть салфетки взяла, чтобы вытереть йогуртовый рот и нос. Все-таки не такая уж дурочка. Потом съела сыр, а на десерт яблоко. После обеда настроение чуть подправилось. Попка колбасы не выглядела аппетитной, и Света убрала ее в пакет на черный день. Возможно, что этот день настанет уже сегодня.