Вышла на центральную площадь Одинцово, увенчанную торговым центром, похожим на дворец, с мраморными колоннами. Во дворце наверняка расположился рынок. В Дмитрове был свой дворец, только поскромнее. Пассажиры из той же электрички попрыгали по автобусам и укатили куда-то дальше по городу. Переходя потом дорогу, она увидела знакомые лица в чадящей пробке. Все эти люди из электрички старались как можно скорее сесть в автобус, но в итоге севшие и первыми, и последними оказались в одной и той же неподвижной веренице машин. Света тоже торопилась и немножко волновалась. А вдруг у нее потребуют скинуться на алкоголь, а когда она не даст денег, выгонят? Тогда можно отказаться пить и есть. Ей бы только вздремнуть. А вдруг там будут взрослые чуваки, которые скажут: «Чё ты тут делаешь, лохушечка?» Хотя можно послать их и лечь спать.
Когда подходила к подъезду, позвонила Ивану, он опять не ответил. Света спросила его в чате, какой код от домофона. Пока ждала под дверью, достала зеркальце и подтерла раскисшие стрелки. Графичность они давно потеряли, но растушеванная черная дымка вокруг глаз смотрелась даже сексуальнее. Так-то. Она взрослая, сексуальная и приглашена на вечеринку. Никаких лохушек тут нет.
Иван ответил, что этаж второй, а домофон электронный, открывается удаленно. Дверь действительно запиликала и открылась. В подъездной каморке сидела консьержка. Света поздоровалась, консьержка поздоровалась в ответ, но профессиональная деформация сделала ее «привет» на редкость неприветливым. На второй этаж Света пошла по лестнице. Здесь, как положено, воняло плесенью, на стенах надписи, какой-то умник выпилил кусок старой трубы. Порядок, обычный дом. А то эти консьержки и электронные домофоны кого угодно собьют с толку.
Преодолев лестницу, Света вышла на общий балкон и обалдела, какой он огромный. Такой длинный, что края подходили близко к окнам квартир на втором этаже, и она не могла удержаться, чтобы не встать на цыпочки и не заглянуть в чужую кухню. В желтом свете копошились люди, вполоборота к окну стоял голый по пояс мужчина. Его пузо вываливалось из спортивных штанов. Кажется, накрывали на стол к ужину. Вряд ли это та самая квартира, куда она идет. Скорее соседи. На всякий случай, она спряталась, чтобы потом не оправдываться за подглядывание. Под общим балконом нависал над подъездом широкий козырек, покрытый черными рытвинами обшивки. Света свесилась за край перил, чтобы поближе рассмотреть пустые бутылки, окурки, игрушки и всякий мусор, который жильцы сбрасывали с верхних этажей. Будь она чуть-чуть помладше, непременно бы вылезла на козырек. Но теперь она все-таки взрослая, сексуальная, к тому же ее ждут ребята, надо идти.
С трудом оторвавшись от изучения балкона и соседей, прошла в тамбур, нащупала пупок звонка и позвонила в квартиру. Глухо залаяла собака. Что ж, не обманули, Баскервиль на месте. Дверь открыла девушка с каре, прижимая ногой пса к проему. Очевидно, Рита. Постарше Светы, лет двадцать пять на вид. Они познакомились, приветственно обнялись, получилось очень даже мило. Пес тоже дружелюбно жался к ней, смазывая слюной Светины и хозяйские коленки. Рита обрадовалась, что ей кто-то поможет встретить гостей, потому что Вано, как всегда, дотянул до последнего и ушел в магазин.
– Давай покажу, где у нас что, – предложила Рита, когда Света разулась в прихожей. – Бася, да угомонись! – рявкнула на неуемно-радостного пса.
– Здесь балкон, в спальне тоже балкон поменьше, родители там хлам хранят. – Она открывала двери, за которыми тоже оказывались двери, как в лабиринте египетской пирамиды. – Пока родители на даче, а мелкая сестра в лагере, мы вдвоем с Вано. Ну и друзей зовем.
– Огромная квартира! Боюсь заблудиться, когда в туалет ночью пойду, – Света не удержала внутри восхищение метражом.
– Ага, почти сто метров. От дедушки-полковника досталась, – отозвалась скучающим голосом хозяйка великолепия.
Чтобы заслужить звание прилежной квартирантки, Света предложила помочь накрыть на стол. Рита одобрила это предложение кивком, и они пошли нарезать колбасу и сыр, раскладывать консервированные соленья по пиалкам, доставать стаканы из серванта. Быт Риты и Вани удивительно напоминал родительский в Дмитрове. Все эти серванты, стенки, вазочки по углам – дома было почти то же самое. Да не почти, а точно. Когда Света сказала, что у них дома такой же сервиз, Рита только поморщилась.
– Весь этот советский хлам давно пора выкинуть. Посуду ни в микроволновку не поставить, ни в посудомойку. Мама не разрешает, а то позолота облезет, видите ли. Живем как в музее, ничего не тронь. Я бы все отдала на барахолку, и квартиру продала, и с родителями бы разъехалась, но они против. Конечно, это удобно же. Ничего не менять последние сорок лет, – сказала она с горечью.