Света понимающе кивнула, хотя на самом деле любила и старые квартиры, и все эти аляповатые сервизы. И теперь, перекладывая маслины из жестяной банки в пиалу с большими бледными цветами, думала о том, как было бы здорово, если бы в ее семье принято было приглашать гостей и угощать их из теплых пиалушек.
От детских воспоминаний отвлеклись из-за Вано. Он пришел из магазина, позвякивая пакетами с бутылками, и удивился, что Света не похожа на себя на фотографии. Она ответила, что фотка старая, а волосы крашеные. Порадовалась, что парней в этом смысле провести ничего не стоит.
Через полчаса уже появились первые гости – пара ребят с Ритиной работы. Свету представляли гостям, сама про себя она добавляла, что шахматистка. Эта информация, а также упоминание победы на чемпионате страны вызвали одобрительные возгласы. Спустя три минуты после представления все имена Света уже забыла. Каждые полчаса приходили новые люди, из пакетов появлялись настольные игры, чипсы и бутылки. Свете ужасно понравилась непринужденная атмосфера вечеринки, а старые ковры и сервизы делали ее еще более домашней и душевной.
За обеденный стол в кухне все желающие не помещались, поэтому гости разбрелись по комнатам. Курильщики захватили общий балкон – на квартирном курить не разрешила Рита, любители полежать облюбовали зал, а перекусить – кухню. Света держалась последних. Под шумок она съела пачку чипсов с крабом, опробовала несколько видов сыра и добила голод миской оливье. Не удержалась, нахваталась и отяжелела. После еды почувствовала себя сонной, а никак не сексуальной. Рита отошла покурить, а ее бывшие одногруппники из универа как раз обсудили, какая она стала серьезная в отношениях с Вано. Потом кто-то заметил, что Света погрустнела, и предложил ей выпить коктейль виски-кола. Она хотела отказаться, но решила, что это будет невежливо. И коктейль красивый с кубиком льда, не пахнет мочой, как пиво.
– Тебе пить-то можно? Есть восемнадцать? – поинтересовался парень, который до этого молча сидел в углу возле холодильника.
– Как раз недавно исполнилось, – уверенным голосом соврала Света.
– Смотри мне, – отозвался парень. Кажется, его звали Вова.
Коктейль оказался вкусным, она быстро выпила стакан и попросила сделать еще один. Может-быть-Вова, ухмыляясь, сделал еще и даже добавил лимончик. Вкусно получилось. Потом все собрались на кухне играть в настольную игру, но Света уже немного опьянела и слишком устала, чтобы разбираться в правилах. Вместо этого она пошла побродить по квартире.
Рассмотрела винтажный плафон цвета жемчуга в коридоре, потрогала пухлые альбомы, стерла пальцем пыль с рамок выцветших фотографий на стене. На одной была пара. Мужчина с орденами и мечтательная женщина в локонах, как будто не совсем понимающая, что она тут делает: глаза смотрят мимо линзы фотоаппарата. На другой – старушка сидела, сложив крупные руки на цветастом халате, и смотрела на фотографа исподлобья, как будто он ее перед этим крепко задел. На других карточках еще и еще люди, видимо родственники, потому что тяжелый взгляд исподлобья достался всем, и целая стена квартиры взирала исподлобья на новых жильцов. Хорошая квартира, доисторический рай.
В зале обнаружилось пианино, которое при осмотре с Ритой она не заметила. Света заглянула под крышку и легонько надавила на пожелтевшую клавишу. Пианино выдало неожиданно звонкую ля. Света перепугалась, поспешила закрыть крышку и чуть не прихлопнула пальцы. Рядом с пианино и точно перед телевизором раскинулось коричневое кресло. Кресло предусмотрительно накрыли тканевой накидкой. Очевидно, чтобы продлить его жизнь еще на сто лет – первые сто остались позади. Света аккуратно присела, подвигалась, подтянула к себе ноги. Убедилась, что места достаточно. С поджатыми ногами получилось сделать из тела клубок, обхватить себя под коленями и опустить голову на мягкий подлокотник. Где-то она читала, что это называется «поза эмбриона». Эмбрион Света задремала.
Ей не снилось ничего конкретного. В сонном мире плавали бесформенные тени и нечеткие звуки. На границе сна и реальности тихонько шушукались голоса, дребезжало стекло, шуршала вода. Кругом все не ходило, а плавало ходуном в вязком супе сна. Хлопнула дверь – Света открыла глаза. В темный зал пробивался желтый свет лампочки из коридора, виднелся уголок вешалки. Джинсовок и кофт на деревянных крючках почти не осталось. Видимо, гости разошлись, но кто-то точно оставался, потому что из кухни слышался приглушенный шелест голосов. В шелестящем шепоте она уловила свое имя.
– …Девчонка эта, Света.
– Шахматистка?
– Да.
– Ну?
– Ну она чё вообще, чья?
– Да ничья вроде. Вписалась к нам. А чё?
– Ну раз ничья, значит, наша будет.
– Так она ж мелкая! Была бы постарше, я бы и сам с ней замутил.
– Ага, щас! Поздно уже. И, кстати, я проверил, восемнадцать есть. Так что не ссы.
– Рита будет против.
– А ты Риту свою угомони. А то чё, совсем каблуком стал, а?
Они посмеялись, и за смехом Света не расслышала слова.
– Я… это… мы… заночуем в дальней комнате. Ок?
– Да мне-то ок, брат, а ей не знаю.
– Ее на себя беру. С тебя Рита.