Света больше не стеснялась просить денег. Чувство стеснения заморозилось вместе с остальными чувствами. Без стеснения даже проще. Без него она легко вытребовала у Лены пароль от ноута, та наклеила стикер с паролем рядом с клавиатурой и уехала. Страница Лены ВКонтакте была очень кстати закреплена в закладках браузера, и Света вошла в профиль Лены без пароля. На странице старые посты и несколько фоток с шашлычного корпоратива. Вбила в поиск собственное имя, из сотен Свет Лазаревых выбрала себя. На странице под последней фоткой с турнира комментарии шахматных знакомых. Все ищут ее, но не всерьез. Всерьез ее уже нет среди живых. Так какая разница – ее уже нет для родителей, для знакомых и для себя тоже нет.
Захлопнула крышку ноутбука. Все это уже в прошлом, неинтересно. Вышла на балкон. Дождь стучит по металлическим отливам, а кажется, что прямо по голове. Капли бьют молоточками, сердце отбивает такт. Свесилась вниз, торчащая макушка стала влажной. Нити капель уходят в темноту, концов не видно. Достала из пепельницы окурок соседки, подкурила холодной зажигалкой, которая лежала рядом на окне. Окурок зачадил и сгорел, напоследок провоняв балкон. Света облокотилась на подоконник, внизу парковка и поле с тонущими линиями электропередач. Поставила ногу на зимние шины и села на оконный блок. Света мыла раму.
– Эй! Ты как?
– А? Нормально, – Света помотала головой, стряхивая тоскливые заломы с лица. – На работу? На сутки?
– Не, сегодня только до вечера. Анька попросила подменить.
Сидя на шаткой табуретке за кухонным столом, Лена красила глаза. Она не смотрела туториалы на ютубе и не знала, что обязательно нужно стряхивать излишки с кисти. Незнание не освобождает ни от чего, поэтому макияж получался грязный. Пятна теней оседали на щеках, руках и столешнице. Света не поправляла. Потому что все равно.
– А ты чем будешь заниматься? Кукситься опять? – Лена выпучивала глаз и как будто насаживала его на измазанную тушью кисточку. – Может, со мной поедешь в кофейню?
– Поработать? – с надеждой уточнила Света.
– Не, поработать – нет. Там работников и так хватает. – Лена помусолила во рту ватную палочку, чтобы убрать отпечатки ресниц на верхнем веке. – Можешь по городу поболтаться, в Москву поехать, чай попить с книжкой. Масса вариантов.
Света взглядом проверила, не издевается ли она. Вариантов десять в сто двадцатой степени, как посчитал Шеннон[4], только все унылые. Но Лена издеваться и не думала, она была слишком занята стиранием теней со столешницы, в которых уже успела испачкать рукава кофты.
– Да, давай поеду, – решила Света. – А я накраситься успею?
– Не-а, не успеешь, – Лена посмотрела на часы в окошке микроволновки. – Может, в машине? Ну или там уже.
Света махнула и пошла одеваться. Ей и самой в последнее время неохота было краситься. Макияж больше не успокаивал, не придавал сил, не прогонял настойчивые мысли. Она лишилась всех опор, почти развоплотилась, но она пока еще здесь.
Доехали до работы к двенадцати часам. Кофейня шумела, готовилась к наплыву офисных работников на дешевые ланчи. Офисников легко опознать по торчащим из карманов бейджам, вечно суетливым взглядам и манере требовать всего и сразу. Едва сделав заказ, они уже просили счет, параллельно заглатывали непрогретую еду и убегали дальше нервничать в каморки стеклянных офисов. Не дай бог каждому.
За прошедшие с гаражной ночи две недели Света привыкла жить два через два, по графику работы Лены в кофейне. Несколько раз они вместе ездили на работу, и Света начала немного разбираться в типах клиентов. Например, она уже знала, что лучшие приходят под вечер. Вальяжно, без спешки они берут коньяк или вино, подолгу болтают с официантом, передают привет бармену на смене, а после оставляют большие чаевые. Еще хорошие кандидаты те, что с дамами. Они тоже стесняются оставить мало. Офисники и постоянные на утренний кофе почти никогда не дают чаевые, но приличные люди хотя бы здороваются и улыбаются, а есть такие, которые денег не оставляют, еще и смотрят кирпичом. Таких официанты не любят и обслуживают в последнюю очередь.