Спустившись на бульвар, Света уселась на свою потертую скамейку. Сидеть почти сразу стало скучно. До завтра точно не досидеть. Как же не хватает телефона. Хоть к другим людям подсаживайся и заглядывай через плечо. Но даже вставать сейчас не стоит. Может, из окна смотрят и проверяют, не блефует ли девчонка. Чтобы скоротать время ожидания, стала изучать модные вещи на прохожих. Примерно через полчаса в лидеры московской весны выбились кроссовки «Нью Бэланс» со счетом восемь и кожаные косухи со счетом пять. Некоторую конкуренцию еще могли составить атласные юбки и платья-комбинации, но кроссовок оказалось больше всего. Когда игра поднадоела, кто-то тронул Свету за плечо.
– Пойдем, Арсений Палыч уже едет, в кабинете его подождешь, – позвал охранник.
Света кивнула. Это именно тот ход, на который она рассчитывала. Пошли по газону обратно к зданию, охранник открыл и придержал для нее тяжелую входную дверь. Тети в очках не было, но Свете все равно казалось, что она наблюдает. Думала, что они пойдут по мраморной лестнице и коврам в кабинет большого начальника, но вместо кабинета ее посадили в игровом зале, где она так бесславно выступила. Сидеть пришлось долго, смотреть не на кого. От безделья погуляла по комнате, выглянула в окно – там та же картина, что и на бульваре. Стала представлять новые фантазийные макияжи. Можно купить наклейки, наклеить на скулу и по контуру пройтись сиреневыми тенями. Или зелеными. А если получится фигня, то можно все растушевать. Так провела полчаса.
Дверь открылась, вошел мужчина. Она уже видела его в Сочи, когда турнир приостановили из-за читерства Веры. Председатель с порога не оправдал ее ожидания и был ни в каком не в костюме, а в джинсах и футболке.
– Здравствуйте! – сказал доброжелательно, предложил руку. Света пожала ее, смущаясь. – Как вас зовут?
– Света. Лазарева. – Она подумала, стоит ли добавить к имени рейтинг Эло, но решила, что не стоит.
– Меня – Арсений Павлович. Что ж, слушаю вас внимательно, Света. – Он покрепче уселся за стол, сплел пальцы в замок, приготовился слушать.
Света помялась, пригладила волосы и стала рассказывать. Начала с победы в Сочи – специально зашла с козырей, чтобы добавить себе очков, потом рассказала про побег, кражу, ночевку в подъезде и за гаражами. Про вписку рассказать не смогла, описав весь тот ужас ничего не значащим словом «неприятности». Пока переваривала воспоминания, Арсений Павлович захватил паузу, чтобы задать главный вопрос:
– Это все очень интересно, но я не понимаю, с чем вы пришли ко мне?
– Помогите мне, – прямо попросила Света. – Я хочу играть в шахматы, но нет квартиры и денег.
– А что ваши родители? Знаю, что они вас искали с милицией.
– Они меня нашли. Но домой я не вернусь, – мотнула головой Света.
– Почему, разрешите спросить?
– Потому что папа меня бил, – удивительно, что за сегодня она второй раз говорит эту фразу прилюдно. И во второй раз прозвучало даже хуже, чем в первый.
– Понял, – кивнул Арсений Павлович. – Я просто думаю, что нам делать, ведь вы несовершеннолетняя и родители есть…
– Родители сказали, что они не против.
Председатель посмотрел на нее с сомнением.
– Я скажу родителям, что если они меня не отпустят, то я все расскажу про то, что… про то, как… как меня били, в общем. Папа трудовиком в школе работает, там родители чокнутые, скандал устроят.
– Это точно, – вздохнул Арсений Павлович.
Они помолчали каждый о своем. Свете пауза не понравилась, показалось, что нужно добавить красок для убедительности.
– Честно, я все верну! Начну играть и зарабатывать. Пожалуйста, помогите. Мне больше некуда пойти.
– Конечно, поможем. Нам такие игроки нужны. Только прошу тебя особо об этом не рассказывать, а то все станут ходить, а бюджет не резиновый, – Арсений Павлович сделал голос потише, будто вечно дырявый бюджет для кого-то тайна.
– Я никому не скажу.
– Хорошо. Пока квартиры нет, позвоню сейчас родителям учеников, посмотрим, кто сможет помочь с жильем на время. Вещи есть? – он поискал глазами сумку за ее спиной.
– Нет, ничего нет, украли.
– Кхм, – крякнул председатель. – Придумаем что-нибудь. А тренер у тебя есть?
– Нет, меня тренировал отец.
– А он шахматист разве? Ты ведь сказала – трудовик, – удивился председатель.
– Нет, он любитель. Но я в шахматную школу в Дмитрове ходила. – Стало как-то неловко, что столько лет ее учил любитель, а она не задавала вопросов.
– Ясно. Тренера тебе хорошего дадим. Иди за дверью подожди, я позвоню людям.
– Хорошо, спасибо. – Света вышла, прикрыв дверь.
Вместо нее в кабинет заскочила тетка в очках. Она выглядела почему-то испуганной, а на Свету посмотрела злобно. Видимо, не одобряла беспокойства серьезного человека по такому несерьезному поводу.