Когда он наконец набрался смелости поднять глаза, отец уже вышел из комнаты, а может быть, и из дома. Его мать сидела у эркерного окна и пила вино из бокала Дугласа, листая каталог товаров для дома.
– Ну что, хлопья на ужин? – спросила она, едва отрываясь от страницы с чемоданами. Уилл не отозвался, и она посмотрела на него с ободряющей улыбкой и широко распахнула объятия.
– Дорогой, не переживай из-за него. Твоему отцу доставляет удовольствие заставлять других чувствовать себя сумасшедшими. – Облизнув палец, она перевернула страницу. Уилл калачиком свернулся у нее на коленях. – Правда, Уильям. Все эти слезы… Все же в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. Я никогда не позволю твоему отцу сделать с тобой то, что он сделал с Роуз. А теперь скажи мне, что ты думаешь об этом чемодане на колесиках в спортивном стиле? Я тут подумала… если мы начнем подавать заявки в частные школы-интернаты, тебе действительно понадобится чемодан с монограммой.
Когда медсестра сказала Вайолет, что ее хочет видеть подруга, она немедленно подумала об Эди. Комната для уединения, она же «тихая комната», была точно как в фильмах – абсолютно пустая, за исключением тонкого, как лепешка, матраса на полу. Глядя, как Эди ведут туда за локоть, Вайолет боялась, что ее подругу будут лечить кожаными ремнями и уколами транквилизаторов. Но Сара-певт заверила, что «тихая комната» – всего лишь место, где можно «укрыться от болезненных раздражителей» и «прожить сильные эмоции». Дверь в «тихую комнату» даже была приоткрыта, хотя Вайолет и остальным пациентам было запрещено заглядывать внутрь.
Но Вайолет ждала не Эди. В холле для посетителей сидела Имоджин со школьными учебниками Вайолет и коробкой конфет «Krause’s Chocolates» из фирменного магазина в Согертис. Имоджин выглядела неуместнее, чем когда-либо. Она теребила серебряную серьгу-кафф. Волосы радужных цветов рассыпались по спинке стула. Она изучала объявление, которое гласило: «ПРОСИМ ПОСЕТИТЕЛЕЙ МЫТЬ РУКИ ДО И ПОСЛЕ ПОСЕЩЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ». Вайолет и ее подруги смеялись, что это похоже на знак «КОРМИТЬ ЖИВОТНЫХ ЗАПРЕЩЕНО».
– Черт возьми. – Индийские браслеты Имоджин зазвенели, когда она раскинула руки, чтобы обнять Вайолет. – Ты в порядке? Это жуткое место. Я всегда думала, что эти больницы похожи на рай из голливудских фильмов. Ну, помещения, где все белое и чистое. Но здесь просто… Думаю, у меня уже началось отравление асбестом.
Вайолет чувствовала, что у нее нет времени на смех. В ее голове уже роились вопросы, которые она хотела задать.
– Как ты сюда попала?
– Меня привез Финч. Он попросил извиниться перед тобой. Он просто не смог войти. – У Вайолет упало сердце. Имоджин с шумом выдохнула. – У него, знаешь… сложно с больницами.
– Знаю. Как она? – Вайолет не смогла заставить себя произнести имя Берил, словно это сделало бы ее диагноз еще более реальным.
– По-прежнему.
– А как ты?
– Честно говоря, мне уже не так грустно. Это жизнь. Я стараюсь перестать беспокоиться о том, что мама умирает. Мы просто проводим время вместе. Когда ей плохо, я утешаю ее. Когда мне плохо, она утешает меня. По крайней мере, у нее новый онколог. Он говорит, она самый здоровый больной, которого он когда-либо встречал.
У Вайолет потеплело внутри при мысли о Берил. Она, без сомнений, была первым человеком, которого ей хотелось увидеть, когда покинет Фоллкилл. Если она когда-нибудь покинет Фоллкилл.
– А как на ферме Деккеров?
– Странно. Финч сказал, вчера после закрытия там были копы. Много копов. Миссис Ди не скажет почему.
Имоджин сняла крышку с коробки и показала набор их любимых сортов с лимонной цедрой и соленой карамелью. Вайолет, отказываясь, покачала головой.
– Знаешь, я по-прежнему не понимаю, что произошло, – сказала Имоджин. – Жена брата Джаспера сказала, что видела твою маму и брата в игровой группе в Розендейле, и твоя мама все приуменьшала, рассказывая всем, что Уилл просто случайно поранил руку на кухне.
– Ты знаешь имена тех, кто там был? А Джаспер их знает? Они могут поручиться за меня? Ты же знаешь, что я этого не делала, правда? Ты веришь мне? Все отказываются воспринимать меня всерьез.
– Разумеется… Ты и мухи не обидишь, даже если накачаешься ЛСД под завязку.
Вайолет вздохнула.
– Мне кажется, возможны три варианта. Уилл поранился сам; его поранила мама; или это сделала Роуз.
– Роуз? – Имоджин вскинула бровь.
– Думаю, я видела ее в доме тем вечером.
– Вайолет, мы были под кайфом. Я думаю, я видела бога, и он выглядел как Билл Мюррей. Зачем бы Роуз стала возвращаться?
– Потому что она злится. Или потому, что ей что-нибудь нужно. Или потому, что это она несет ответственность за все то дерьмо, что происходит в нашем доме. Сначала я думала, что это мать пытается меня подставить, но время, когда все происходило… Я начинаю думать, что это Роуз поцарапала машину и оторвала свои изображения на семейных фотографиях. – Вайолет развернула конверты, которые держала в кармане джинсов.
– Это адрес Роуз с Нью-Йорк-Сити?
– Это офис экспресс-доставки. Роуз завела там почтовый ящик.
