Мама, мама полностью

– Амелия, сколько времени прошло между тем, как ты отвезла Роуз в клинику, и тем, как она перестала с тобой разговаривать?

– Наверно, несколько дней. Я думала, что она просто горюет или что-то в этом роде. Это продолжалось дольше, чем я ожидала. Она уже сменила факультет, так что мы не так уж часто встречались на учебе. Я должна была позвонить и извиниться. Но мне нужна была пауза. Роуз нужно было столько внимания и утешения. Она была как маленькая девочка. Я чувствовала себя… вымотанной.

– А потом она исчезла.

– Да. Я была шокирована, но решила, что это к лучшему. Думаю, даже ты согласишься, что Роуз нужно было больше пространства между собой и вашими родителями.

Дверь распахнулась. Снова послышались звуки струнных инструментов.

– Вайолет, извини. Всех зовут на второй акт коды. Я должна идти.

– Амелия, самое последнее!

– Что?

– Ты когда-нибудь видела, чтобы Роуз впадала в ярость? Как ты думаешь, она способна на насилие?

– Не знаю. Лично я думаю, что это вопрос критического состояния. Кого угодно можно толкнуть на насилие. И твоя мама толкала ее очень сильно.

Вайолет на секунду задумалась, а Амелия добавила:

– Игра Роуз всегда была безупречной. Не думаю, что она сделает что-то неправильно, если только сама не захочет, чтобы ее поймали.

Уилл проснулся от чьего-то непривычного присутствия в своей комнате. Он услышал щелчок прикроватной лампы и перевернулся на другой бок, совершенно не готовый к увиденному: перед ним неловко стоял отец в одежде, которую носил по выходным. Его лицо было небритым, на ногах – заношенные тапочки.

– Все твои лекарства стоят в шкафчике в ванной? – спросил Дуглас. Уилл натянул одеяла до подбородка и кивнул.

– А твои школьные задания?

– Что мои школьные задания?

– Где они?

– Везде. Что-то на компьютере. Что-то в книгах в мамином кабинете. Что-то у нас в голове.

Уилл был раздражен мыслью о том, что отец вмешивается в его домашнее обучение, не говоря уж о том, чтобы претендовать на время, которое он мог с интересом провести с мамой.

– Где мама?

– Я сказал ей, чтобы она взяла выходной.

Дуглас произнес это властным тоном, и все же Уилл не мог себе представить, чтобы его мама подчинялась приказам отца.

– Куда она ушла?

– Не знаю. Мы обсуждали, что она может провести день в спа. Она могла сесть на поезд до Сити. Она что-то говорила о выставке в музее Гуггенхайма.

Уилл пришел в отчаяние при мысли о том, что мама будет смотреть на искусство без него. Она всегда говорила, что ей нравилось, что рядом с ним она снова чувствует себя преподавателем. Она любила объяснять – например, что древние римляне были без ума от орхидей, пока не обратились в христианство, и эти цветы исчезли из искусства, потому что внезапно стали казаться символом сексуальности (их научное название происходит от греческого слова «яичко»).

– Вы с мамой все еще в ссоре? – спросил Уилл.

– Кто сказал, что мы в ссоре? Одевайся, пожалуйста. И спускайся завтракать.

– Что мне надеть? – зевнул Уилл, ожидая, что отец подойдет к шкафу и выберет то, что Джозефина называла «ensemble du jour».

– Что-нибудь теплое, – ответил Дуглас. – Сегодня обещают сильный мороз.

Он резко повернулся и зашагал вниз, откуда донесся шуршащий звук рассыпаемых по тарелкам хлопьев.

Ужин на завтрак, подумал Уилл, и тут же поймал себя на мысли, что все должно было быть наоборот.

Уилл не мог отвести взгляд от сердито нацарапанных каракулей на боку отцовской машины. Вблизи царапины на краске казались еще глубже, будто кто-то сделал их ножом, а не ключами. В то, что отец мог вызвать в ком-то такую ярость, несложно было поверить. Вопрос был только в том, какая сестра ответственна за это. Нетрезвая, неуравновешенная Вайолет? Или расчетливая, мстительная Роуз?

Я никогда не позволю твоему отцу сделать с тобой то, что он сделал с Роуз. Эти слова сказала ему мать накануне. Неужели за чудаковатостью Дугласа прятался характер? Иногда Джозефина намекала на его «горячую молодость». Наблюдая, как он выезжает из гаража задним ходом, Уилл заметил, что отец выглядит взвинченным и замороженным одновременно. Словно в эмоциональном плане одной ногой он давил на тормоз, а второй на газ. Еще одно перенапряжение, и Дуглас легко может стать агрессивной тряпкой, про которую люди обыкновенно говорят «он просто сорвался».

– Куда мы едем? – спросил Уилл.

– К врачу.

– К моему врачу? К доктору Соломону?

– К другому врачу, – ответил Дуглас. – К новому. К доктору Мартину. Он друг моего друга. Я полночи изучал твои медицинские карты, и, похоже, там многого не хватает.

Отец что, считает его идиотом? Тащит его к новому врачу, чтобы изменить его диагноз за спиной матери? Уилл был в бешенстве.

– Например?

– Что?

– Я спрашиваю тебя, чего не хватает в моих медицинских картах. Мне не нужно тратить время на еще одного врача! Я знаю, что со мной не так!

Уиллу показалось, что мыслями отец ушел в офлайн.