Уилл немного расслабился. Ему было гораздо спокойнее обсуждать проблемы со здоровьем, чем проблемы в семье. Он описал Мартину ледяной пот. Рассказал об ощущении, что в груди у него все сжимается и покалывает – так, что во время приступа он забывает, как дышать. Уилл описывал все это так много раз, что слова потеряли свой смысл. Описывать припадок было все равно что читать стихи или выступать в его моноспектакле по Эдгару По. Совершенно неожиданно психолог наклонился и воткнул карандаш в точилку на боковом столике. Перемалывающий звук заставил Уилла вздрогнуть. Он обхватил пальцами здоровой руки кожаный подлокотник дивана.
– Извини за этот шум, – сказал Мартин. – Вижу, он напугал тебя. Ты легко пугаешься?
Оставшаяся часть сеанса прошла в этом духе. Вопросы, перетекающие один в другой, заставляли Уилла нервничать: «У тебя есть проблемы со сном?», «Ты чувствуешь себя оторванным от других людей?», «У тебя есть ощущение, что ты не испытываешь ни боли, ни радости – только постоянное чувство тревоги?».
К концу сеанса у Уилла было неприятное чувство, что он полностью соответствует тому психологическому отклонению, на которое проверял его доктор Мартин. Это подозрение только усилилось, когда психолог попросил его «потусить» в приемной, пока он переговорит с его отцом.
Уилл старался не разглядывать и не осуждать тех двоих, что сидели в приемной помимо него: угрюмую женщину, от которой несло сигаретами, и ее бритоголового сына с признаками агрессии и СДВГ. Уилл присел и стал читать. Он проигнорировал журналы для школьников и, сидя в углу, листал «Психологию сегодня». Внутри оказалась статья о том, что у вегетарианцев, как Вайолет, в целом худшее психическое здоровье, чем у мясоедов. Убедившись, что никто не смотрит, он взял журнал в туалет, вырвал эту страницу, сложил и убрал в карман, чтобы позже показать статью маме.
По дороге домой отец притормозил у фургончика с хот-догами. Уилл скептически посмотрел на отца, когда тот вернулся, держа в руках по покрытому горчицей шлангу.
– Мы с мамой не едим хот-доги, – заявил он.
– Но мамы здесь нет, – раздраженно сказал Дуглас.
– Они такие же вредные, как сигареты. Мы читали. Они вызывают генетические мутации.
Его отец вздохнул и поставил второй хот-дог на ручной тормоз между ними. Он настоял, чтобы Уилл ехал на переднем сиденье, хотя тот возражал, что еще год ему нельзя этого делать (согласно департаменту транспортных средств, пассажиру должно быть тринадцать).
Дуглас вытер горчицу в уголке рта салфеткой.
– Уилл, что ты думаешь о том, чтобы вернуться в обычную школу?
Чувства Уилла по этому поводу были очень похожи на те, которые он испытал бы, оказавшись под осью семидесятитонного грузовика. Давящая тяжесть легла ему на грудь, и воздух в машине казался слишком густым, чтобы дышать.
– Это невозможно, – хрипящим от гнева голосом ответил он. – Моя эпилепсия… – И он принялся старательно перечислять все те причины, которые называла его мать, – флуоресцентные лампы и отсутствие ковровых покрытий.
– Знаешь, доктор Мартин не уверен, что у тебя эпилепсия. Как и другие твои врачи. Тот факт, что твоя ЭКГ в норме, и у тебя по-прежнему бывают приступы, хотя ты принимаешь лекарства от припадков, означает, что причина может быть в чем-то другом.
– И в чем же, например?
– Это может быть тревожное расстройство. Панические атаки.
Дуглас сунул руку в карман куртки и вытащил ксерокопию статьи о диссоциативных конвульсиях, психогенных неэпилептических приступах.
– Здесь говорится, что этим страдают ветераны и матери, которые борются за опеку над своими детьми. Переутомленные
– Угу, дочитай до конца. – Отец указал на ту часть статьи, где говорилось, что диссоциативные конвульсии, или псевдосудороги, происходят у людей со «слабыми механизмами адаптации», когда они сталкиваются с «нестабильными отношениями» или «стрессовыми ситуациями». Дуглас добавил: – Пятидесяти четырем процентам людей, страдающих паническими атаками, ошибочно ставят диагноз «эпилепсия».
– Я не вернусь в школу в Стоун-Ридж! Я эпилептик!
Уилл постарался успокоиться мыслью о том, что, возможно, поступит в частную школу-интернат. Он напомнил себе, что у них с матерью был план.
– Я не говорю, что не верю тебе. Просто я ни разу не видел твоих приступов, и не могу подтвердить того, чего не видел.
– У меня бывают провалы в памяти. Как в последний раз, когда…
– Доктор Мартин считает, что у этого может быть другое объяснение.
– Какое?
– Посмотри вторую страницу.
