Это то, что мне сейчас нужно — думать о картошке, когда вся моя жизнь летит по одному известному месту. Хотя, может, и действительно то, что мне нужно — это думать о чем угодно, кроме любимого человека? Который меня предал.
В конце концов, картошка не причинит мне боли.
Вздыхаю и поднимаю глаза, когда мы стоим на светофоре. Бабуля продолжает чирикать, а я…вдруг кое-что подмечаю. Может быть, это, конечно, галлюцинации, но мне кажется, что во-о-он та пара девчонок слишком уж странно и пристально на меня смотрят.
Хмурюсь, увожу взгляд перед собой — зеленый. Нет, наверно, мне показалось. За пару дней постоянной нервотрепки в четырех стенах я явно успела одичать. Не придумывай.
Но это повторяется снова, когда мы проходим мимо небольшого сквера, откуда на меня таращатся бабульки. Это подруги моей бабушки, и странно, что они не отвечают, когда она махает им рукой и громко здоровается.
Напрягаюсь.
Бабуля же жмет плечами и улыбается.
— Наверно, не услышали. Ну, пойдем скорее…
Только я вижу, что она притворяется. Кожей чувствую ее напряжение, и мне так хочется прижаться к ней поближе, потому что…такое ощущение, что я нахожусь не в любимом городе, а в стане врага.
Глупости какие…
Слегка трясу головой и переступаю порог магазина. Им владеет и здесь же работает тетя Люба, которая знает меня с самого детства. Именно к ней я бегала за спичками и молоком, когда бабуля давала мне авоську и пару рублей сверху на сладости.
Они тоже давно дружат. Наш город негласно поделен на так называемый «городок» и «деревню», и только относительно недавно его стали величать красивым «частным сектором», а раньше? Деревня и деревня. Городок — не центр! А городок и городок. Да, названия сменились, но люди все равно остались теми же.
Мы все друг друга хорошо знаем.
Абсолютно все!
Поэтому я сразу здороваюсь и даже улыбаюсь, но…в ответ не слышу ничего. Бабушка хмурится, подходит ближе к кассе и спрашивает:
— Люб, ты чего? Оглохла что ль?
А дальше…то, что было дальше, я запомню на всю свою жизнь, как еще одно жестокое предательство. Ну, или пример того, как люди с легкостью могут сбиваться в кучки, чтобы забить камнями одного человека. А главное, насколько сильно им это нравится на самом деле…
Тетя Люба нарочито медленно поворачивает на бабулю голову, поджимает губы и выплевывает.
— Еще чего не хватало мне! Со шлюхами всякими здороваться!
Я вздрагиваю, будто меня ударили и ударили сильно, а бабушка застывает. Она молчит пару мгновений, но все-таки находит в себе силы и тихо спрашивает.
— Люб, ты чего? Спятила?
— Да весь город уже знает, хорош прикидываться!
— Знает «что»?
О нет. Я подбегаю к бабуле и тяну ее за руку, шепчу…
— Бабуль, не надо…не спрашивай…
Но она стоит на своем, гордо расправив плечи.
— Знает «что»?!
Тетя Люба криво усмехается и ядовито смотрит мне в глаза.
— А твоя проблядушка в курсе, да? И чего тебе не сиделось на месте? Все ноги бегала, раздвигала!
Я застываю. Стою и смотрю ей в глаза, понять не могу…как она может так? Ведь знает меня всю жизнь…
— Ну, ничего! Бог не Тимошка, видит немножко! Все тебе вернется, потаскушка! Обидеть такого парня! Такую семью! Пошла вон с моих глаз! Пошла! Давай! Иди! Я проституток в своем магазине не обслуживаю!
Медленно покрываюсь румянцем. Даже не так. Я буквально горю, не могу дышать, чувствую, как подбородок начинает трястись.
Этого же не может быть…чтобы вот так, в одночасье, моя сказочная страна превратилась в кошмар, полный ужасающих чудовищ. И из любимого города…этот город моментально стал мне ненавистен и противен.
— Кому сказала! — тетя Люба хватается за бутылку с молоком, а потом выплескивает его на меня, продолжая орать так громко, что на меня, кажется, смотрят даже с космоса, — Пошла вон! Грязная девка! Благодарить должна Быковых, что они до тебя снизошли! А теперь вон как, оказывается! Бегала по мужикам, пока муж на работе был?! Грязная шлюха! Проститутка! Небось, еще и наркотой балуешься, как твоя мамаша в своей Москве…
Все это я слышу себе в спину, потому что не могу оставаться больше там. Я вылетаю на улицу, врезаюсь в кого-то, этот кто-то отпихивает меня, как что-то грязное и отвратительное, но мне плевать. Я набираю скорость, ведь…нет, я не могу здесь оставаться.
Это выше моих сил…
Когда я резко открываю глаза и вскакиваю с постели, в голове все еще шумит, а в ушах стоит вой толпы:
Все тело сводит судорогой.
Тяжело дышу, уперев руки в колени, закрываю лицо руками. Они дрожат. Мне не страшно, скорее, это другое чувство. Может быть, паника? Или все же страх? Если честно, то у меня есть некоторые проблемы с социальными навыками. Например, я терпеть не могу сборище людей, поэтому даже в магазин не хожу. Вечно заказываю доставку. Ну, если это не совсем крайний случай, или мне нужно что-то совсем мелкое, когда заказывать ради этого курьера почти стыдно.
Но это самое меньшее из моих бед.
