Мама знает лучше полностью

Считаю до десяти, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, и изо всех стараюсь перестать думать и вновь, и вновь прокручивать в голове эти крики ликующей толпы.

Ты уже давно не там, Аури. Все давно закончилось. Все в прошлом. И этот адский городишко, и твоя мерзкая свекровь, и он.

Все давно закончилось.

Давай, вспоминай. Все давно кончилось.

Медленно перевожу взгляд в окно и вижу Москву. Не скажу, что я питаю к ней сильные чувства или хотя бы теплые. Нет, на самом деле. Столица для меня — всего лишь декорации к обыденности. У меня есть квартира, которую мне купила мама недалеко от своих апартаментов, чтобы иметь возможность в любой момент «подскочить» и помочь. Есть машина, за которую я как раз недавно выплатила кредит. Кстати, это, наверно, единственное, что меня по-настоящему радует. Иногда выехать на ней и погонять по ночной Москве — это почти свобода, не обремененная травмами. Есть работа. Когда я только узнала, как на самом деле моя почти-свекровь ко мне относится, ему я, конечно, сказала, что все нормально, но в груди моментально вырос протест. Я не могла допустить! Даже мысли! Быть на нее похожей. Это было унизительно, а еще здорово кусало мою гордость, и я с легкой руки перевелась с экономического на факультет IT. Слов нет, чтобы описать, как же я рада, что когда-то давно сменила профиль еще на этапе своего обучения. Сейчас бы, боюсь, с моими загонами у меня было бы гораздо больше проблем. А их нет. Я — большой начальник. Ну, как? Опять же, мои проблемы с коммуникациями, раздражительность и тотальное несовместимость с людской тупостью едва ли смогла бы возвысить на высокую, открытую должность. Я — теневой босс. Серый кардинал, если угодно. Занимаюсь всем: от программного обеспечения до аудита. Могу нарыть компромат или взломать почти что угодно. Мое прошлое научило меня одному, и я сейчас не о том, что нельзя верить тупым мужикам с деспотичными мамашами в дуэте, нет. Я говорю о том, что если ты хочешь управлять и контролировать свою жизнь, а не быть овцой, которую завтра могут внезапно посчитать лишней — стань незаменимой.

Именно ей я и стала. Незаменимой. Я — один из лучших компьютеров умов в столице, который при этом не гнушается моралью или законом. Перевожу: мне нет дела до деталей сделки. Если я могу ее выполнить, и мне за это достаточно хорошо заплатят — я возьмусь. Будь то жена, которую нужно словить на измене, или поставленный управлять гендир, у которого внезапно слишком слишком пухнет кошелек и растут единицы недвижимости в загашнике. Я выведу их на чистую воду, солью всю информацию, и меня абсолютно не будет волновать, что потом с ними будет.

Потому что в свое время на меня всем было насрать.

Ну, и у меня тоже есть свои приоритеты: моя семья. В частности, мой сынок. Его зовут Святослав*, но для меня он всегда есть и будет Светом.

Я родила его раньше срока в частной клинике. Наверно, поэтому у него нет никаких осложнений, а может быть, он просто сильный.

Захожу в его комнату и смотрю, как он спит, раскинув ручки на подушке с ежиками. У него длинные, кучерявые и светлые волосы, а еще невероятно голубые глаза. Как у…

А-а. Стоп. Нет.

У меня стоит жесткое табу на любое сравнение моего ребенка с его биологическим отцом.

Потому что он непохож. Свет растет смелым и умным, а не тупым ублюдком, которым вечно управляла и будет управлять его бешеная мамаша.

Слегка мотаю головой и иду готовить кашу. Через полчаса я разбужу его, потом мы пойдем и почистим зубки, умоем личико. Будем завтракать. Свет у меня привереда еще та. Он ест только гречу с молоком. Никакой овсянки, никакой манки в доме быть не должно. Если учует — истерика гарантирована.

Я не против.

В остальном он хороший мальчик. Добрый, умеет делиться, и в садике у него много друзей. Он — контактный ребенок, который очень любит животных. Все полки в его комнате заставлены энциклопедиями, а сказки мы готовы слушать только про волшебных львов или сказочных бычков.

Я его безумно люблю.

Если честно, то после всего, что со мной случилось там, мне было страшно, что все будет наоборот. Так ведь бывает. Не нравится, конечно, думать подобным образом, но люди склонны винить в грехах родителей — детей. Даже если ребенок твой. И я очень боялась…Господи, как же я боялась, что буду такой же отвратительной мамой, но нет.

В Свете я вижу либо себя, либо маму, либо бабулю. Но не его. На любые попытки сравнить их — табу. Я же говорила…

— Свет, пожалуйста, только аккуратней.

Мы спускаемся вниз, а он слишком быстро бежит в своих крутых кедах. Как бы ни упал…такое уже просто было. Только сошли синяки на коленках. Но мне это нравится…в смысле, не его раны, конечно, а то, что он всегда встает. Знаете? Сам. Упал — рыдает, но барахтается и встает. Потом, конечно, рыдает еще громче, чтобы его пожалели, но сам факт! Поразительный факт…что он всегда встает. Не остается лежать, как бы больно ни было.

Я этому у него учусь.

Вставать, как бы сильно тебя ни ударило…