Так и случилось. Они предложили, мы выбрали. А дальше Ларисин портфельчик носил кто-то из Тань – Валь, потому что у Ларисы были всегда заняты руки. Она постоянно что-то записывала в своей тетрадочке. Куда бы ни шла, тетрадочка открыта, Лариса пишет. Фиксирует все, что видит. Как потом мы поняли: кого видит. Кто куда, кто с кем. А потом прямиком в деканат.
Как-то так случилось, что зачеты Лариса уже получала автоматом, преподаватели, которые косились на нас, ей улыбались, а Лариса все выше поднимала, а если уж по-честному, задирала голову.
Вот как раз Ларису я раздражала страшно. Тем, что у меня были джинсы и я их носила не по праздникам, а прямо вот так нагло ходила на занятия. Тем, что не зубрила, но четверки получала, и тем, что со мной всем хотелось дружить.
Она, кстати, так и ходила все время одна. Таня с Валей не считались, они же были не с ней, а за ней. Мне казалось, что она с ними даже не разговаривает. Руку назад протянула – свой портфель получила. Взяла, что нужно было, вернула, даже назад не оборачиваясь.
Но она никак не могла найти на меня компромат. Я не курила, на занятия не опаздывала, не списывала.
И все же ей повезло. Как-то она застукала меня в общежитии после 21:00. Это были ее звездные минуты. Вместе с комендантом и с тетрадочкой она ровно в 21:00 ходила по комнатам. Комендантша была женщиной пожилой, видела плохо, не всех знала в лицо. Сидят за столом и сидят, в книжки свои учебные смотрят, кровати расстилают. Стало быть, здесь живут.
Ларису было не провести:
– Иванова, на выход! Сидорова, нечего за Петрову прятаться!
Переночевать у подружек в общежитии – что может быть прекраснее? Это же мечта всей жизни. Романтика. Полночи шептаться, потом спать валетом пару часов, чтобы на следующий день клевать носом на лекциях. Мечта!
В общежитие надо было прорваться, чтобы тебя не отметили на проходной. Отметили – все, значит, надо уходить. И вот комендантшу отвлекали, я практически ползком пробиралась. И ура! Я на месте. Вместе жарили картошку на общей кухне, доставались домашние соленья – пир горой. Разве ж дома так поешь?
Проверку в 21:00 пережили, спрятать меня сумели, и вот сидим ужинаем. Свечку зажгли, разлили по кружкам чай с вареньем из айвы – такое только мама нашей Наомишки (а в миру Нади) варит. Одно слово – счастье. И тут Лариса нарисовалась. В халате. На голове две бигуди. На ногах стоптанные тапки. Якобы за солью.
– А что тут Ронина делает? Немедленно вон!
А куда вон? Время 12 ночи.
– Лариска, офонарела? Где ей теперь ночевать? Под мостом? – На нее с ложкой пошла Надя. – Ты зачем пришла? За солью? Да забирай хоть всю банку.
– Мне всю банку не надо. Мне макароны посолить. А где твоя Ронина ночевать будет, меня не волнует. Точно не здесь. Не положено правилами. А впрочем, ваше дело. Можете оставаться. Она же не себе хуже делает. Тебе. А тебя из общежития выпрут.
Моя подруга – девушка с Кавказа – была не из боязливых.
– Меня выпрут – родители квартиру снимут, так что пугать тут меня не надо. Но только запомни: брат мой тебя из-под земли достанет. И я не шучу.
Тогда Лариска на нас не настучала, но появилось в ее взгляде снисходительное превосходство. Она своего добилась, я ее побаивалась.
Так и все побаивались. А вот Лариса, похоже, счастлива от этого не была. Никто не хотел с ней дружить. Да, все уже поняли: она староста, она командир. Но в какой-то момент стало ясно, что это совсем даже не победа. Ей хотелось, чтобы смеялись над ее шутками, приглашали в кино. Но она же ничего смешного не рассказывала. И кому в голову могло прийти, что она хочет пойти в кино.
Прорвало нашу Ларису на новогодней дискотеке. Совершенно неожиданно она напилась. Да так, что ее начало выворачивать наизнанку. От стыда расплакалась и разоткровенничалась.
Отмывали ее мы с моей кавказской подружкой.
– Почему меня не любят?
– А за что тебя любить? Ты же на всех стучишь!
– Я не стучу! Я дисциплину поддерживаю! Мне повышенная стипендия позарез нужна. И место в общежитии. У меня нет братьев, которые за меня драться придут, и квартиру, если что, мать оплачивать не сможет.
– Ой, ладно! Это ж я так. Нужна я моему брату – еще драться за меня…
– У меня вот день рождения скоро. 18 лет. Так мечтала его отметить как-нибудь особенно. И что? Даже если я приглашу ребят, не придут ведь!
Арбитром у нас была Надя. Я сидела рядом, гладила Ларису по голове, и Надя успокаивала девчонку.
– Брось ты, Лариска, эту тетрадочку. Прям порви ее! И чтоб все видели. Ты ж головастая. С какой стати тебя должны общежития лишить? Ты хорошо учишься, вон, в научном кружке какие-то расчеты аналитические делаешь. Нам с Ленкой и не снилось такое. Зачем выслуживаться – прислуживать? У тебя и так все хорошо.
– А вдруг? – плакала Лариса.
– А вдруг кирпич завтра может на голову упасть. И про день рождения – а ты поувереннее. И пригласи всю группу!
– Как всю группу. Куда?
– Куда? Ты о чем мечтала?
– Я… – Лариска подумала. – Про ресторан «Седьмое небо».
– Вот туда и пригласи.
– А вдруг никто не придет? И потом, дорого.
