– Вместо подарка каждый пусть сам за себя заплатит. И ты не думай про «придет не придет». Ты пригласи. От души. Вот у нас собрание через неделю. До тех пор мы с Ленкой про ресторан тот все узнаем. И приглашай! Мечты должны сбываться!
Надя – та про добрые дела. Съездила в ресторан, узнала, что есть там специальное предложение «Обед на седьмом небе». Час крутишься на этой самой башне, одновременно тебе приносят салат, второе и десерт. Ты лицезреешь Москву со всех сторон и беседуешь с друзьями. Кстати, и выходило все это совсем даже не дорого.
– Может, просто на экскурсию всех позвать? – заикаясь, предлагала Лариска. Я раньше никогда не видела ее такой перепуганной.
– Нет! – упрямо возражала Надя. – День рождения у нас!
Кстати, уже как неделю Лариска свою тетрадочку убрала подальше, сама носила свой портфель, еще и давала списывать лекции. Народ только руками разводил.
На собрании Лариса, как всегда, провела политинформацию, рассказала про институтские новости. Обычно у нее еще был список тех, кого нужно было пропесочить по разным поводам, а тут – тишина. Про день рождения – тоже молчок.
Помочь решила Надя.
– Ларис, а день рождения? Зажать решила? Други! Тут Лариса поделилась идеей. А не подняться ли нам под облака и не выпить за здоровье Ларисы по чашке чая на Останкинской телебашне?
Девчонки захлопали, мальчишки затянули:
– Только чай…
– Там техника безопасности. Голова закружится, свалишься.
Пришли все. Это был прекрасный праздник. Лариса восседала с гордым видом. Башня крутилась в ее честь, и все мы парили над Москвой.
А я поняла тогда про людей нечто большее. Лариса не была отъявленной негодяйкой. Она пыталась вписаться в новую жизнь. Ей показалась, что так будет правильно. Откуда-то она такую жизненную схему взяла. А мы ей показали – не работает! Или работает, но с большими оговорками. Всегда есть выбор. Слава богу, Лариса свой выбор сделала в пользу простой жизни. Честной и интересной.
Так почему же я не бросила учебу, коль все было так плохо? Потому что я не знала, что дальше. Я была не уверена в завтрашнем дне, а еще в своих силах.
Я приспосабливалась к тому, что есть.
Я могла скорректировать ситуацию, но мир вокруг себя я менять бы не стала. Брала тот, который предлагался, и создавала в нем комфорт.
Я и представить себе не могла, что, когда вдруг я, совершенно случайно, наткнусь на дело, которое и есть моя мечта и, наверное, мое предназначение, я начну крушить все вокруг, двигаясь к своей цели.
В то время я тихо плыла по течению. Институт не нравится? Нет. Профессия, которой меня учат? Это ужас и кошмар. Однокурсники, которые меня окружают? Если им нравится обучение, бегу от них стремглав. Моими друзьями стали такие же, как я, которые получали отметки, чтобы натянуть на стипендию. А не затем, чтобы что-то там узнать.
Почему это меня никак не удивляло? Молодость, глупость, беззаботная жизнь с родителями. И потом, мало ли, что эти преподы безумные тут нам рассказывают? Может быть, на деле все по-другому окажется? У меня же других вариантов не было. Иностранный язык нет-нет да и всплывал в моей голове, но тут же рядом в моих мыслях появлялся разгневанный папа с рассказами про переводчиц.
Я решила и дальше плыть по течению этой мутной воды. Тогда творчества в моей жизни вообще никакого не было. Ах нет, вру. Я вязала на спицах. Придумывала грандиозные модели, одевала себя и семью, чем удивляла окружающих. Всегда одевалась своеобразно и необычно. Часто получала вопросы от малознакомых людей: «А где все это можно достать?»
Где – знали мои одногруппники. Потому что вязала я каждый свободный момент. В электричке, на лекциях под партой, на переменах… Но разве же это творчество? Все же, на мой взгляд, творчество – это когда еще и хочется поделиться процессом и результатом. А так получалось слишком уж камерно.
Задумываться о том, что меня ждет впереди, я начала только на производственной практике. Я даже не предполагала, что вот эта вся нудятина прорвется в мою жизнь. На практике стало понятно, что учили нас конкретно нашей работе. В один миг я осознала, что меня ждало в недалеком будущем. Вот так вот сидеть в полуподвальных помещениях и считать. Сверху вниз, потом вбок, а потом еще как-нибудь. В перерывах подмигивать коллегам: «Опять сошлось!» – у них опять сошлось, у меня опять нет! М-да…
Люди все вокруг попадались хорошие, меня им было и жалко, и как-то сразу они понимали: ну не про меня это все. Как одна моя наставница говорила: «Ее даже ругать не за что. Она же старается. Если бы она филонила, так нет же! Честно работает». Про себя, наверное, думала: «Может, тупая? Тоже вроде нет».
Ко мне всегда все хорошо относились, помогали и поддерживали. В одном месте даже придумали: они за меня поработают, а я им истории всякие рассказывать стану. И вот я им Агату Кристи пересказывала. «Десять негритят» в лицах!
Но ведь это все неправильно! А с другой стороны, я думала: а чем занимаются другие люди на других работах? Куда ни придешь, все сидят: что-то пишут, что-то считают. Я взяла себя в руки и вникла.
